Мнения и аналитика

Очередная реформа в Казахстане: успех или провал?

Есть ли шанс у Казахстана улучшить свои позиции в рейтинге «Свободы прессы».
Нашумевший законопроект по вопросам информации и коммуникаций продолжает волновать профессиональное сообщество. После того как его презентовали накануне праздника казахстанских журналистов, прошло уже несколько месяцев. Какова дальнейшая судьба законопроекта, на чем строятся ожидания и опасения оптимистов и пессимистов в отношении предлагаемых изменений?

С сентября 2017 года поправки в законопроект по вопросам информации и коммуникаций находятся на обсуждении в Комитете Мажилиса по социально-культурному развитию. Продлится оно до первой половины следующего года. После чего весной законопроект отправят на пленарное заседание в Мажилисе, затем — на согласование в сенат и только после этого — на подпись президенту.

Ну а пока мы попытались разобраться во всех нюансах обсуждаемых изменений

Если в экономическом рейтинге Всемирного банка Doing Business Казахстан занимает 35-е место из 190 государств, то в мировом Индексе свободы прессы «Репортеров без границ» — лишь 157-е из 180. Аналогичные рейтинги у Казахстана еще в одном исследовании («Свобода прессы») от международной организации Freedom House — 85 баллов (наихудший результат — 100 баллов) — обеспечивает нам место в конце рейтинга.
Отсюда логичный вопрос: будет ли новый законопроект по вопросам информации и коммуникаций способствовать изменению рейтингов Казахстана в свободе слова? В какую сторону и почему? Ответы мы решили получить у экспертов.

Диана Окремова
Руководитель ОФ «Медиацентр»
Скорее всего, законопроект отбросит нас еще на пару пунктов вниз. Документ предлагает очень опасные изменения, касающиеся, во-первых, требования брать разрешение на публикацию персональных данных. Во-вторых, значительное увеличение срока ответа на запрос о доступе к информации — с 3 до 15 дней. В-третьих, появление неясной формулировки «пропаганда». В-четвертых, необходимость публиковать опровержение без решения суда. Кроме того, закон бюрократизирует отношения госорганов и СМИ, создавая специального представителя по взаимодействию с прессой, а также разделяя информацию на официальные и информационные сообщения. Положительные моменты включают запрет публикации изображений детей, подвергшихся насилию, введение понятия «общественное место» (хотя и не до конца конкретизированное), расширение перечня случаев освобождения ответственности для СМИ. Но если смотреть в целом, то законопроект ужесточает, сужает рамки и бюрократизирует общение госорганов и СМИ.

О своей позиции

Поскольку я участвовала в рабочей группе в министерстве по этому законопроекту и планирую работать над этим документом в парламенте, моя цель — минимизировать вред, то есть постараться исключить все абсурдные и нарушающие права журналистов пункты из закона. Путь один — объяснять, убеждать депутатов, общественность в неприемлемости этих норм. И активизировать журналистское сообщество, поскольку, когда мы собирали подписи против поправок в этот закон, набрали всего сто подписей. Если сами журналисты не будут в этом вопросе активны и принципиальны, вряд ли мы добьемся изменений.

Тамара Калеева
Президент международного фонда защиты свободы слова «Адил соз»
Если этот законопроект станет законом, и без того низкие позиции Казахстана в рейтингах соответствия международным стандартам свободы слова еще понизятся. Ведь чиновники предлагают вменить журналисту в обязанность брать разрешение на публикацию сведений из разряда личных и семейных тайн. При этом им, очевидно, не приходит в голову поинтересоваться, что же это за тайны. Иначе они бы узнали, что определенного понятия этих тайн нет, что неизвестно, кто, например, является хранителем семейной тайны, входит ли в их число, скажем, бывшая жена, бывший зять. Как вы понимаете, на практике это повлечет многочисленные судебные процессы против журналистов. А предлагаемое деление на официальную и второсортную информацию, причем чиновникам дается право сообщать последнюю, «нестатусную» информацию, в течение 15 дней после официального запроса? Кому из читателей и зрителей нужны будут эти прокисшие новости?

О поправках

Справедливости ради стоит сказать, что в законопроекте есть предложения, которые, кстати, были бы разумными и 10, и 15 лет назад. Это расширение права на изображение. Еще Алтынбек Сансарбаев в бытность свою министром информации предлагал, но не успел модернизировать эту статью. Кроме этого предлагается убрать норму о приостановке и закрытии СМИ за технические погрешности. Давно пора, мы говорим об этом тоже долгие годы.

Если говорить об излишествах, то это требование размещать выходные данные СМИ только на последней странице каждого выпуска. Зачем это требование, какое отношение оно имеет к целям и задачам закона?..

Я бы еще добавила об откровенно вредных и опасных предложениях. В первую очередь, это обязательная идентификация на портале электронного правительства или регистрация одноразового пароля через СМС-сообщение для того, чтобы оставить комментарий на интернет-ресурсах. Как вы думаете, во что превратятся свободные дискуссии, которые еще сохранились в интернете, если каждый комментарий нужно будет предварительно оплачивать стоимостью СМС? И где будут искать бесплатную отдушину для выплеска своих идей и эмоций люди, привыкшие к виртуальному общению?

О своей позиции

Никакие самые прогрессивные изменения в действующий закон о СМИ его не спасут — он устарел концептуально. Принятый в 20-м веке, он там и остался. Вообще, согласно п. 9 ст. 26 Закона РК «О правовых актах», при внесении изменений и дополнений в текст нормативного правового акта в объеме, превышающем его половину, принимается его новая редакция. В Законе «О средствах массовой информации» к настоящему времени изменена большая часть статей. Но наши чиновники словно не замечают этого и продолжают бесполезную суету.

Анастасия Боловинцева
Директор по правовым и HR-вопросам informБЮРО
Будет ли способствовать новый законопроект по вопросам информации и коммуникаций изменению рейтингов Казахстана в плане свободы слова? Думаю, покажет время. Однако считаю, что в законопроекте есть ряд неточностей, недоработок и положений, которые могут усложнить работу журналистов, тем самым уменьшив значимость свободы слова.

Так, например, предлагаемые законопроектом положения и процедуры предоставления ответа на запрос для журналиста не совсем применимы, так как ограничивают его в возможностях, в донесении до аудитории своевременной информации, лишают его профессиональную деятельность одного из важных факторов — оперативности. Помимо этого имеются неточности в положении об отказе обладателя информации в предоставлении ответа, следовательно, создается возможность оставления запроса журналиста без ответа. Недопонимание вызывают нормы по обработке и защите персональных данных и иной информации, на распространение которой законодатель предусматривает получение согласия. Как это будет работать, пока непонятно. Учтены не все случаи предоставления согласия законного представителя ребенка, что также вызывает у журналиста ряд препятствий при публикации того или иного материала. Перечисленное — всего лишь малая часть, но это факторы, которые имеют существенное значение для деятельности журналистов и СМИ в нашей стране.

Получается, что свобода слова будет подвластна времени и поведению или решению обладателя информации.

О поправках

На мой взгляд, вполне разумным является введение правового института распространения информации о ребенке, пострадавшем от противоправных действий; правда, он требует доработки. Также оговорены важные положения и приведены в соответствие с гражданским законодательством в части опровержения и права на ответ.

Что касается своевременных поправок, то это:

— регламентация деятельности уполномоченных лиц (подразделений) по взаимодействию со СМИ. Считаю, что введение на законодательном уровне деятельности пресс-служб значительно сократит имеющиеся проблемы взаимодействия СМИ и обладателей информации;

— исключение коллизии в части постановки на учет интернет-ресурса в качестве сетевого издания на добровольной основе;

— определение места размещения выходных данных печатного издания;

— оптимизация процедуры предоставления обязательных бесплатных экземпляров периодических печатных изданий.

Что, по моему мнению, излишне, так как это предусмотренное законопроектом разграничение запросов на получение информации по разъяснениям официальных сообщений и получение информации, не входящей в официальное сообщение. Такое разграничение не будет способствовать эффективному информационному взаимодействию обладателя информации и СМИ, а лишь создаст ряд препятствий для профессиональной деятельности журналиста. Предлагаемые регуляции в отношении запросов создадут обладателю информации условия, позволяющие позиционировать запрос как требующий дополнительного изучения, тем самым увеличивая срок ответа до 15 календарных дней. А это для новостных СМИ неприемлемо, так как приоритетом для них остается оперативность. Создается впечатление, что законодатель намеренно усложняет процедуру получения ответов на запросы, тем самым, повторюсь, уменьшая значимость свободы слова.

Считаю, что регуляции о сроках представления ответа на запрос следует оставить в действующей редакции Закона РК «О средствах массовой информации». Это вполне адекватная система, которая действует на протяжении многих лет и которую если и нужно изменять, то только в отношении ответственности за непредставление ответа в положенный срок.

О своей позиции

По этому законопроекту была проведена масштабная работа, в том числе с участием представителей СМИ и заинтересованных лиц. Следует отметить открытость Министерства информации и коммуникаций, а также поблагодарить за возможность участвовать в совершенствовании нашей законодательной системы.

Что касается моей позиции, то я понимаю, что невозможно предусмотреть все сразу и понять, как это будет работать. Но чтобы закон действительно работал правильно, без изъянов, законодательных коллизий и так называемых дыр, считаю необходимым доработать положения законопроекта. Поэтому надеюсь на объективное мнение депутатов Мажилиса, на рассмотрение которых представят законопроект.
Парадокс
Опасения, которые звучат в профессиональном сообществе, связаны с тем, что самые спорные вопросы законопроекта — они же и самые важные для повседневной деятельности журналиста и СМИ. Именно поэтому мы решили поговорить и с их представителями о том, какие нормы законопроекта по вопросам информации и коммуникаций пугают журналистов больше всего.

Михаил Дорофеев
Главный редактор информационно-аналитического портала informburo.kz
Наша журналистика уже столько пережила, что напугать нас чем-либо трудно. Мы можем работать в любых условиях. Но среди предлагаемых поправок есть вызывающие опасения. И, прежде всего, они должны пугать общество, так как чем сильнее ограничена работа журналистов, тем слабее общество, тем больше коррупции, тем меньше демократии.

Вот, например, законопроект содержит норму, требующую получать согласие на разглашение «личной, семейной, врачебной, банковской, коммерческой и иных охраняемых законом тайн». На мой взгляд, здесь может быть разное толкование. Банковская тайна, к примеру, всегда относилась к сведениям, которые банк получал от клиента. Наличие у госслужащих офшорных счетов — это банковская тайна? Наличие у министра счетов в иностранных банках — это банковская тайна? А коммерческой тайной вообще можно прикрыть что угодно, так как определения этого понятия в законах не содержится. Бонусы топ-менеджерам квазигоскомпаний, например, — это коммерческая тайна?

Считаю, что эта норма окончательно поставит крест на журналистских расследованиях фактов коррупции, злоупотребления властью, неэффективности управления госсектором экономики.

К тому же она непоследовательна — как, к примеру, журналист может разгласить врачебную тайну, если ему не расскажет о ней сам врач? Но врача никто не наказывает — наказывать будут журналистов. Если журналист раскрыл сведения, относящиеся к банковской тайне, то ему их раньше раскрыл банкир.

Если законодатель решит сохранить эту норму, надо добавить в этот перечень тайну исповеди, так как она может содержать все вышеперечисленные тайны скопом.

Другой пример — освобождение от ответственности. Ранее в законе содержалась норма, освобождающая журналистов от ответственности за сообщение сведений, которые содержатся в официальных документах. Теперь этой фразы нет, есть только «официальные сообщения», а это не одно и то же. Если, скажем, у меня есть решение акима с подписью и печатью и я опубликовал его, означает ли это, что я несу такую же ответственность, как и аким? Судя по тому, что я вижу в законопроекте, — да, как бы абсурдно это ни звучало.

И последний пример — ответы на запросы. В существующем законе есть два варианта сроков, в которые нужно отвечать на запросы: три дня и месяц. Законопроект предлагает гораздо больше вариаций: и два дня, и 15, и пять (если вы просите уточнить сведения, найденные на официальном веб-сайте), и месяц… Запутаться легко, и, конечно, госорганы будут этим манипулировать. Кстати, если до сих пор на запросы СМИ обязаны были отвечать все, вне зависимости от формы собственности, то в новом законе этой нормы, видимо, не будет. В общем, поле для маневра журналистов сжимается как шагреневая кожа.

При этом в целом разумной и своевременной мне кажется идея законопроекта — многие положения, регулирующие деятельность СМИ, устарели, вступают в противоречие с реальностью, не учитывают особенностей новых медиа, так что, конечно, надо было многое менять. Идеальным было бы, наверное, принятие нового Закона о СМИ, но это, видимо, следующий шаг.

Поэтому большинство поправок носят прогрессивный характер. Защита прав детей, как ставших жертвами, так и несовершеннолетних преступников — это правильно (у нас разве что только точный адрес СМИ не называют). Уточнение многих норм по газетам (указание тиража выпуска, а не вообще тиража, точный перечень того, что должно быть в выходных данных, электронные экземпляры и т. п.) — тоже плюс. Наконец появилась ответственность госорганов за непредставление информации.

В общем, я бы сказал, что убери законодатель те немногие пункты, которые являются регрессивными (часть из них я перечислил), — и законопроект можно было бы признать хорошим. Увы, я полагаю, что в процессе обсуждения в парламенте нормы будут только ужесточены, что похоронит саму идею — сделать более современный закон о СМИ.

Екатерина Корабаева
Главный редактор «Бизнес & Власть»
В последней редакции законопроект содержит определение понятия «пропаганда», которое может поставить в тупик при определении грани между дебатами или обсуждением чувствительных тем в СМИ, таких как терроризм, экстремизм, и «формированием положительного общественного мнения о запрещенной информации».

Споры также вызывают поправки, требующие обязательной публикации опровержения (даже без решения суда), в случае если СМИ не располагает доказательствами того, что распространенные им сведения соответствуют действительности. Дело в том, что не совсем понятно, что подразумевать под достаточными и убедительными доказательствами — наличие источника информации, документов, конфиденциальных сведений; в какой форме — письменной или устной, и т. д.? А как быть с тем, что опровержению по действующему законодательству подлежат сведения, не только не соответствующие действительности, но и порочащие честь, достоинство и деловую репутацию лиц? Может ли редакция СМИ определить это сама?

Из важных и необходимых норм я бы отметила недопустимость распространения личных данных детей, совершивших правонарушения небольшой и средней тяжести. Остальные уже отметили коллеги.
Темирлан Нихамбаев
Автор материала
Рахимбек Асанов
Автор материала
© And.kz Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на and.kz
Контакты
E-mail: info@iskermedia.kz
(по общим вопросам)
издательство
Made on
Tilda