По ту сторону

Мир оперного искусства

Травиата. Автор фото: Ернар Закирьянов
В Казахстане негласно правит закон, когда наши талантливые исполнители для статуса «любимчик народа» должны доказать свои способности на мировой сцене. Из недавних примеров — молодой и амбициозный Димаш Кудайбергенов, который по сей день защищает честь нашей страны на китайском вокальном конкурсе Singer 2017.

Редакция «&» не только вдохновляет людей на новые достижения, но и вдохновляется талантливыми и перспективными личностями, с удовольствием рассказывая о них. Сегодня мы предлагаем вам побывать по ту сторону оперного искусства, прочитав наше интервью с солисткой ГАТОБ им. Абая, обладательницей сопрано Анастасией Кожухаровой.
Досье
Анастасия Кожухарова — выпускница Алматинской музыкальной школы №3 им. Прокофьева по классу фортепиано, колледжа им. Чайковского по специальности «хоровое дирижирование». Стипендиат и обладательница грантов Фонда Первого Президента и гранта La borsa di studio от Министерства культуры Италии на изучение итальянского языка в Италии и других. Одна из ведущих солисток Государственного академического театра оперы и балета.
Анастасия, кто вдохновил вас выбрать музыкальную деятельность?
Я не помню, честно говоря. Как рассказывает мама, я сама поступила в музыкальную школу. Поставила родителей перед фактом, что прошла экзамен. А дедушка подарил мне первое фортепиано в 7 лет. Пою давно и всегда. (Улыбается.)
Каков ваш музыкальный образовательный путь? Школы, преподаватели?
Я окончила Алматинскую музыкальную школу №3 им. Прокофьева по классу фортепиано у Ирины Капустиной (1990-1997). Училась в колледже им. Чайковского по специальности «хоровое дирижирование» у Бахыт Туекбаевой (1997-1999). В это же время брала уроки вокала у Надии Шариповой.

После я вышла замуж и уехала в Павлодар. Занималась уже совершенно другой специальностью и думала, что к музыке не вернусь. Потом, когда я вернулась в Алматы, судьба свела меня с педагогом Снежаной Бринюк. Она мне посоветовала поступить в Казахскую национальную консерваторию им. Курмангазы на подготовительное отделение вокального искусства. Мне было 26 лет.

Пришлось оставить ту работу, которой я занималась, и положить все к ногам музыки. Это немного ударило по мне финансово. Но когда ты любишь свое дело, делаешь его с удовольствием, то все силы Вселенной начинают помогать тебе. Спустя два года после окончания консерватории меня взяли солисткой в ГАТОБ им. Абая.
Работаете ли вы где-нибудь еще?
Да, работаю в консерватории как иллюстратор. Есть отделение для пианистов и пианистов-концертмейстеров. Так как им нужно на ком-то тренироваться, существует специальность «иллюстратор». Это прекрасная возможность отрепетировать свежую программу. С этой целью я и пошла работать. В оперном театре вокалисту важно развиваться как камернику. То есть петь романсы, арии, знать старинный репертуар. Это совсем другое раскрытие себя — более тонкое, изящное и мелкое.
Справка
Иллюстратор — это солист, исполняющий сольную партию, для которой концертмейстер играет аккомпанемент.
Как вы поддерживаете в форме ваш голос?
Стараюсь меньше разговаривать. Иногда бывает, что прихожу домой и говорю своим домашним, что у меня голосовой покой. Так как до этого пропела двухчасовую репетицию, еще час на уроке и плюс час занималась самостоятельно. То есть четыре часа голосовой нагрузки, после которой желательно не разговаривать дома. Даже не слушать ничего и никого. Иногда на меня обижаются мои домашние. Но, в общем-то, они уже привыкли.
Оперные певицы обычно в теле. Вы развеиваете этот миф.
Сейчас рынок диктует, что ты не имеешь права не держать себя в форме. Думаю, это восприятие поменяла Анна Нетребко. Сейчас очень много молодых певиц с прекрасными данными, большими голосами, которые должны держать себя в форме. К тому же мой репертуар предполагает наличие не то чтобы худобы, а стройности. Допустим, ты же не можешь петь и играть туберкулезную больную, будучи в теле (роль Виолетты в «Травиате»). Или ту же 17-летнюю девочку Джильду (опера «Риголетто») с лишним весом. Наверное, надо петь как богиня, чтобы зрители закрыли глаза и сказали, что прощают всё за голос. (Смеется.)
А в чем ваш секрет стройности?
Бог дал мне хороший метаболизм. Это в первую очередь. Но спорт всегда присутствует в моей жизни. Не могу сказать, что занимаюсь систематично. Допустим, год увлекалась скалолазанием, потом у меня был перерыв. Потом еще год занималась айки-дзюцу. Затем полгода ходила в спортзал. Если чувствую, что надо подтянуться, куда-нибудь иду заниматься.
Можете назвать вашу любимую партию, и почему именно она?
Самое любимое — «Травиата». Во-первых, с ней я дебютировала. И потом, это вершина творчества Джузеппе Верди. Эта опера для меня важна. К тому же премьера оперы состоялась в день рождения Верди. Именно с арией Виолетты я выиграла свой первый серьезный конкурс и заняла первое место в Италии. Мне понятен персонаж Виолетты и музыка. Я примерно знаю, что нужно оттуда вытаскивать, какие глубины в себе надо открывать.
25 февраля на последних сценах «Травиаты» я даже плакала…
Это самое замечательное явление, происходящее у нас в театре, когда зритель проявляет эмоции и не остается равнодушным к судьбе героев.
Есть ли еще партии-фавориты?
Есть еще мною любимый персонаж — это Лючия ди Ламмермур. Пока она дается сложнее. Это музыка другого типа, где нужно держать себя в тонусе и великолепной физической форме, а также заниматься исключительно этой ролью. Когда я пою «Травиату», могу делать еще что-то параллельно: проекты, концерты. Если я пою Лючию, то дополнительно нигде не участвую.
А что вы мечтаете исполнить?
Мечтаю спеть арию Нормы из Casta diva Винченцо Беллини. Может быть, когда-нибудь и спою. Это партия для более крепкого голоса. Думаю, что лет через пять мой голос созреет. Сейчас пою пару дуэтов из этой оперы. Они очень удобные и расслабляют аппарат.
Замечали ли вы отличие в восприятии зрителей наших и зарубежных?
Может быть, мне везло. Но хорошие зрители попадаются везде. Я помню, мой первый концерт был в Италии, когда я была совсем маленькой в вокальном плане (училась еще в консерватории). Эта была сценическая постановка без костюмов — обычный концерт с оперой «Дон Жуан», где я исполняла роль донны Анны. Представьте, я забыла слова! Думаю, что стояла и молчала по времени страницы две. Молоденький пианист пытался подсказать, но в конце концерта все равно люди кричали «браво». В тот момент я испытывала теплоту оттого, что они понимают.

Ставили мы также концерты в Австрии, причем первый из них был для меня сложным, потому что я не владею немецким на том уровне, чтобы передать немецкую поэзию. Но мне повезло, что со мной работал хороший коуч-пианист. В результате я спела немецкий репертуар Рихарда Штрауса, 7 ранних романсов Альбана Берга. Мы сделали так, что все прошло на ура. Меня вызывали на бис три раза.

Могу сказать, что прием везде теплый. Если ты открываешься, то люди открываются в ответ.
Сколькими языками вы владеете?
Знаю русский, свободно говорю на итальянском, у меня неплохой уровень разговорного английского, знаю совсем чуть-чуть немецкий.

Итальянский язык, кстати, я выучила в Италии, когда училась на гранте. Могу посоветовать тем, кто учит итальянский, пройти собеседование в посольстве Италии. Их министерство культуры выдает грант на изучение итальянского языка в Италии.
Я выиграла приз в Вене на запись альбома и сольного концерта. Мы записали альбом из 24 произведений (12 русских и 12 немецких) с пианистом.
Бывают ли у вас переломные моменты, когда опускаются руки? Люди творческие ведь больше этому подвержены.
Может быть, на меня влияет погода или гормональные изменения. Но стабильно два раза в год со мной такое случается.
А как боретесь?
Знаете, надо позволить себе дней пять побыть в таком амебном состоянии. Я просто принимаю это. Хорошо, полежи, погневи Бога, что у тебя все плохо и из рук все валится. А потом приходит злость на себя, и начинаю направлять энергию в положительное русло.
Хотелось бы еще узнать, каково отношение ваших соседей, когда репетируете дома?
Нормальное. Помню, что недавно стучали. Но время тогда было пол-одиннадцатого. А так дети наверху даже подпевают мне. (Смеется.)
А в детстве как обстояли дела? Вы ведь на пианино репетировали.
Знаете, мне всегда попадались адекватные соседи, никто не жаловался. Мне даже везет с ними. Сейчас мы снимаем квартиру, и там кто-то периодически слушает изысканную классику, ставя на высокую громкость. Это такое наслаждение.
Можете сказать по своему опыту, как достичь мастерства оперной певицы?
В первую очередь надо быть фанатом. Если ты будешь откладывать на потом или на завтра, то завтра никогда не настанет. Во-вторых, этим надо гореть, как и любым мастерством или искусством. Я делаю это не потому, что нужно. Мне этого хочется. Допустим, дома я пою Моцарта и понимаю, что получаю огромное удовольствие. Это состояние физическо-психологического удовольствия. В-третьих, забыть о финансовой составляющей. Не думать, будет ли тебе приносить заработок это дело. Не получится, если думать только о деньгах. Это три кита, на которых все должно держаться.
Посмотрела ваш «послужной список» — резюме, и возник вопрос. У вас большой опыт зарубежного обучения, концертов и мастер-классов. Можете рассказать о каждом отдельно — какие проблемы у вас возникали (языковой барьер, например) и какие уроки жизни вы получили?
Первый опыт зарубежного обучения я получила через программу академической мобильности, в рамках которой студентов консерватории отправляли на определенное время в зарубежные университеты.

Меня отправили в Варшавский университет им. Шопена в класс профессора Ядвиги Раппе. Кстати, она прекрасно владеет русским языком, поэтому проблем в общении не возникало. Система обучения там очень отличается от нашей. Во-первых, тебе дают больше свободы. У нас диктаторский подход, что тоже хорошо, когда тебя какое-то время держат в рамках и направляют в нужное русло. Тем не менее в Польше мне дали больше свободы. Профессор Раппе разрешала ходить к любому педагогу, к которому захочу. Я обошла все классы, сидела на всех концертах, участвовала во всех репетициях. Там ты сам решаешь, что хочешь черпать для себя.

Вторая серьезная веха в моем обучении — это уроки у маэстро Винченцо Манно, преподающего в академии Ла Скала для молодых певцов, в 2015 году. Кстати, о том, что он преподает в данном учебном заведении, я узнала, приехав в Италию.

Этого профессора я знала давно, многие советовали взять у него мастер-класс. Но у меня не было финансов, чтобы осуществить эту затею. В 2014 году я выиграла международный конкурс оперных певцов в Японии, получив хорошую премию. К слову, о фанатизме: я не купила себе новую машину или шубу, а поехала обучаться у профессора Манно, потратив больше 3 тысяч евро. Это стало кардинальной переменой в моей карьере. Знаю, мой педагог в консерватории прекрасный. Но я чувствовала, что мне не хватает чего-то для активной работы в театре — больше звукового объема, вдумчивой работы с произведениями. На тот момент я владела итальянским языком. С профессором Манно мы общались на итальянском. Единственный минус — это было затратно. Но он очень многое вложил в меня. Всегда ставил последней, чтобы позаниматься подольше. За месяц он научил меня многому.

Также я принимала участие в нескольких международных мастер-классах.

Первый был в Люксембурге с профессором Теодором Корези. Мастер-класс — это меньше, чем когда ты берешь индивидуальные уроки. Пусть такие мастер-классы не всегда дают вокальный скачок, как с мадам Монсеррат Кабалье в 2013 году, но когда такая величина говорит, что ты собой что-то да представляешь, это окрыляет. А уверенность в своих способностях важна для певца. Приятно, что Монсеррат Кабалье выбрала именно меня, прослушав записи многих других.

Каждая фраза звезды сцены влияет на тебя. Например, однажды я принесла неправильную программу для пианиста, и он не смог прочитать с листа. Помню, она подозвала и сказала: «Ты должна заранее все продумать. Люди будут думать, что не пианист плохой, а певица плохая».
Как, по-вашему, прослеживаются ли в опере на стыке классики и современности новые направления?
Недавно мы с подругой разговаривали об этом. Я думаю, что ветвь классической оперы у нас тупиковая, музейное искусство практически. Мы занимаемся тем, что было 200-300 лет назад.

То, что сейчас делают композиторы с оперой, когда певица что-то выкрикивает не в тональности… Мне кажется, что такое может сочинить любой. Для этого не нужен композиторский талант. Я думаю, что это рушит всю красоту. Не знаю, кто ходит слушать такое. Может быть, ходят, чтобы эпатировали этим. Меня как профессионала совершенно не привлекает подобная музыка.

Сейчас многие артисты совмещают эстраду с классикой, получая «кроссоверные» вещи. Например, Анна Нетребко сделала с Игорем Крутым совместный альбом. Он написал песни для нее с симфоническим сопровождением, Нетребко спела и сделала милый альбом, который можно послушать в машине. Конечно, на сцену оперного театра это не вынесешь.
Видела в «Фейсбуке», что у вас тоже есть альбом. Он единственный?
Да, я выиграла приз в Вене на запись альбома и сольного концерта. Записали альбом из 24 произведений (12 русских и 12 немецких) с пианистом.

Мне выдали 10 экземпляров. Раздарила педагогу, концертмейстеру и другим. У меня нет прав на этот альбом. Ассоциация, у которой права, должна была загрузить в iTunes. Может быть, тогда начнут продавать. Но когда это будет, не знаю.
Сколько партий у вас на данный момент?
Пять или шесть: Лючия в опере «Лючия ди Ламмермур», Виолетта Валери в «Травиате», Ганна Главари в «Веселой вдове», Джильда в «Риголетто», донна Анна в «Дон Жуане» (у нас пока не пела) и партия Клоринды в «Золушке».

Прошлым летом пела в Черногории в международном составе на Operosa Opera Festival «Золушку» Россини. Играла одну из вредных сестер. Партию Золушки Россини написал для контральто — низкого женского голоса. Вот несправедливо! Золушка должна быть как колокольчик. (Смеется.)
А бывали еще казусные ситуации, кроме концерта в Италии, где вы забыли слова?
В ноябре 2016 года я ездила в Италию, уместив в одну неделю три проекта: два конкурса с мастер-классом и концерт. На концерте пела уже из последних сил. Через два дня в Казахстане был спектакль «Веселая вдова». За короткое время выжила себя как лимон, неделю потом просто лежала пластом. Тогда я поняла, что нельзя себя так загружать. Но мне все время кажется, что я не успею и надо работать больше.
Сколько времени уходит на восстановление? Например, после «Травиаты» 25 февраля?
После «Травиаты» я отходила два дня. Всегда по-разному, у каждого артиста это индивидуально. Например, «Веселая вдова» — ненапряженная партия. Но после недели активной работы и перелета было тяжело.
Как вам коллектив в ГАТОБ?
Это моя атмосфера, где я как рыба в воде. Все знали друг друга до этого, ведь все мы из одной сферы: с кем-то училась у одного педагога, с кем-то в одном потоке. Такое ощущение, что не выходила из консерватории. Уровень артистов у нас достаточно высокий.
Алтынай Айтбаева
Автор материала
© And.kz Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на and.kz
Контакты
E-mail: info@iskermedia.kz
(по общим вопросам)
издательство
Made on
Tilda