По ту сторону

Чем выше горы, тем больше шансов узнать себя

История звезды казахстанского альпинизма.
Вас никогда не интересовало, что движет альпинистами, взбирающимися на вершины, рискуя не только своей жизнью, но и судьбами своих семей? А также какими качествами нужно обладать, чтобы покорить все 14 восьмитысячников мира?

Знаменитый казахстанский альпинист Максут Жумаев (М. Ж.) в конце марта вернулся из экспедиции в Папуа — Новую Гвинею по программе «7 вершин». Сразу по его возвращении на родину редакция «&» встретилась с ним, чтобы побеседовать о любви к горам, развитии туризма в стране и о том, что значит быть женой альпиниста. Жена Максута Ольга Жумаева (О. Ж.) присутствовала во время беседы, и у нас была возможность задать пару вопросов и ей.
Досье
Максут Жумаев — 12-й человек на планете, совершивший восхождение на все восьмитысячники, начальник команды инструкторов по горной подготовке СК-ЦСКА Министерства обороны РК, отец троих детей и муж.
Максут Сагинтаевич, расскажите, какая вершина была покорена вами в недавней экспедиции.
М. Ж. Я совершил восхождение на одну из вершин в рамках программы «7 вершин» — семь высших точек континентов планеты. Пик называется Puncak Jaya (4884 м). По-другому — пирамида Карстенз, находящаяся на острове Папуа — Новая Гвинея.

История этой экспедиции очень интересная. Из Казахстана я был единственным участником. Полгода назад я пытался попасть в экспедицию в Антарктиду. Вел переговоры с компанией 7Summit. Руководитель компании «7 вершин» Александр Абрамов сказал, что экспедиция в Антарктиду — тяжелое испытание, но есть другой, не менее интересный проект. Альпинист по имени Василий не смог отправиться покорять эту вершину в прошлый раз и в этом году решил попробовать вновь. То есть это была некоммерческая экспедиция. Александр сказал мне: «Если ты хочешь присоединиться, то можешь за свой счет приехать на остров Папуа — Новая Гвинея и в назначенный срок быть в аэропорту с вещами. А когда прилетит вертолет, можно вместе отправиться в базовый лагерь и совместно провести восхождение».

Эта экспедиция стоит порядка 20 тысяч долларов. А я потратился только на перелет. Это можно назвать подарком судьбы.

Самое сложное — попасть на остров. Экспедиция обычно проходит следующим образом: сначала останавливаешься в поселке Тимика, а затем выдвигаешься в путь, неделю преодолевая пешком джунгли по направлению к базовому лагерю. И только преодолев такое расстояние, можно наконец совершить восхождение на пик. Обратно так же дней пять по джунглям надо спускаться. Это очень тяжело. Чтобы избежать возможных проблем с местными партизанами, борющимися за независимость острова, с папуасами, которые буквально 50 лет назад практиковали каннибализм, мы добирались до лагеря на вертолете. Но организовать перелет тоже не так просто. Папуа — Новая Гвинея — это тропический остров, где трудно предугадать погоду. Вся экспедиция заняла у нас три дня, но с учетом перелетов путешествие длилось дольше.
Побеседуем о вашей любви к горам. Что для вас горы?
М. Ж. Это не любовь, а болезнь, пристрастие, мания, горная зависимость. Когда человек впервые приходит в горы, он сразу понимает для себя, что это такое. Если это ложится ему правильно на душу, то все, человек «пропащий».

В Казахстане есть труднодоступные маршруты в горах, например, восхождение «Траверс любви» — вершины Антикайнена и Маншук Маметовой. Туда нужно долго идти через большие камни и ухабы, но кто любит горы, тот дойдет.
Можете рассказать о вашей первой встрече с горами?
М. Ж. Я уже окончил школу и поступил на ветеринарный факультет Западно-Казахстанского сельскохозяйственного института. Родители премировали меня недельной поездкой в Алматы к сестре. Это была ознакомительная поездка в 1993 году. В горы тогда я не попал. В 1994 году приехал в Алматы на месяц, когда родители переехали в Каскелен по работе, а я еще продолжал учиться на ветеринара.

Но мой первый визит в горы состоялся только в 1996 году. Мы называли себя «порчушными портерами» — чернорабочими, таскающими груз иностранцев за 7 долларов в день. В основном с нами работали либо студенты, либо ребята из секции альпинизма, имея возможность заработать небольшие деньги. Секции такие были при фирмах («Хан-Тенгри» и «ТурАзия»), в которых ребята занимались. В конце сезона альпинисты получали возможность совершить восхождение на большую гору. У Казбека Валиева («Хан-Тенгри») была такая тактика. Купить самостоятельно экспедицию за полторы-две тысячи долларов было дорого. Откуда у простого студента такие деньги? А так он давал возможность простым ребятам честным трудом заработать на восхождение.

Мне повезло, в первом же коммерческом проекте я познакомился с другими альпинистами. Сначала меня называли «прозрачным», потому что я весил тогда 50-55 кг при росте 176 см и таскал большие рюкзаки. Но так как я первым приходил до пункта ночевки, меня потом назвали Монстром.
А сейчас?
М. Ж. Сейчас Максут Сагинтаевич. Не иначе. (Смеется.)
С чего началась история покорения 14 восьмитысячников?
М. Ж. В 1996 году я познакомился с ребятами из секции альпинизма. Оттуда и пошло-поехало. Старшие товарищи — Василий Пивцов, Олег Щукин, Кирилл Доронин — были в трекинге с нами. Со второго Семеновского трекинга их на вертолете забрали и увезли под Хан-Тенгри.

В сентябре я вернулся в Уральск. Помню, тогда был переговорный пункт. Я позвонил Василию, чтобы узнать, взошли ли они на Хан-Тенгри. Это сейчас я рассказываю спокойно, имея возможность почти каждый день взбираться в горы. Тогда для меня это было большим событием. Находясь в Уральске, я смотрел на алматинцев как на небожителей. Когда появилась возможность приехать еще раз в Алматы в 1999 году, я уже имел разряд. Меня взяли в американскую экспедицию портером.

В 2000 году эти американцы пригласили меня на восхождение на самый маленький восьмитысячник — Шиша-Пангма (8012 метров). Ребята, чтобы экспедиция прошла удачно, привлекли фонд Анатолия Букреева, нашего знаменитого альпиниста. Благодаря средствам появилась возможность оплатить экспедицию еще тренеру и двум спортсменам. У меня был самый маленький шанс попасть, потому что на две вакансии было четыре человека. Самый опытный среди нас, КМС по альпинизму Андрей Сердюк, сразу согласился. Были еще Рома Юртаев и Артем Скопин. У одного жена рожала, другой университет оканчивал, поэтому я автоматом попал в эту экспедицию. Надо было только найти деньги на авиабилет до Катманду и обратно.

Я, обычный каскеленский парень без связей, роду и племени, взял бесплатную газету с объявлениями и начал обзванивать. Говорил, что хочу попасть в экспедицию и мне нужно 1000 долларов на билет. На какой-то день случайно дозвонился до компании «Ель-дос», которая занималась продажей медикаментов. Руководитель этой организации был КМС по борьбе и имел возможность дать мне деньги. Помимо билета мне даже хватило денег на экипировку. Так в 2000 году я покорил свой первый восьмитысячник. Тренер Вадим Хайбуллин и Андрей Сердюк заболели. Я, самый неопытный, смог покорить вершину вместе с американцами.

Когда я вернулся в Казахстан, меня заметил старший тренер Казахстана по альпинизму Ерванд Ильинский. Он пригласил к себе парня с третьим разрядом. Если бы мне сейчас сказали, например, что Иван Иванов или Сакен Утешов взошел на восьмитысячник, и при этом ему 23 года, то я бы тоже обратил на него внимание и помог бы найти средства на следующую экспедицию.

Мне дали такой шанс, и я воспользовался этим. А дальше можно прочитать в «Википедии». Мы ежегодно совершали восхождения.
Расскажите об эмоциональной связке между альпинистами во время восхождения.
М. Ж. Ты понимаешь, что можешь отдать свою жизнь рядом идущему парню. Или, наоборот, если сложится критическая ситуация, возможно, он пожертвует своей жизнью ради тебя.

Такие вещи мы обычно не говорим друг другу. Мы воспитаны по старым фильмам, когда человек висит на веревке и руки расслаблены. Либо они вдвоем погибают, либо кто-то из них спасает жизнь своему другу, совершая, грубо говоря, суицид, разрезая веревку. Мы воспитаны на таких ценностях.

В любви друг другу никто не признается. У нас все женатые натуралы. Нетрадиционных альпинистов не бывает. Хотя живем мы в одной палатке.

А вот жены альпинистов — как жены декабристов. Очень сложно найти таких девушек, которые отпускали бы даже на рядовое восхождение выходного дня, понимая, что муж может и не вернуться. Я уже не говорю о гималайских восьмитысячниках. Жены альпинистов не задают лишних вопросов, не ставят глупые условия вроде «либо я, либо горы».
А как вы познакомились с супругой?
М. Ж. Моя жена — тоже альпинистка.

О. Ж. Я собиралась взбираться на Хан-Тенгри. Максут должен был помочь с проектом, чтобы найти спонсора.

М. Ж. У нас, альпинистов, каждый год перед Новым годом бывают сходки, где собираются ветераны и вся молодежь. Сейчас собираемся реже. На одном из новогодних вечеров я даже попытался взять номер телефона своей будущей супруги. Но не получилось с первого раза. Был молодой, стеснительный. Это сейчас я немолодой и нестеснительный (Улыбается.)
Ольга, ваше отношение к восхождениям мужа?
О. Ж. Не знаю. Недавно обсуждали, как я рожала детей, пока Максут покорял восьмитысячники. Сейчас себя ту, прежнюю, не понимаю. Это может делать только любовь. В здравом уме и трезвой памяти, без денег, с мужем-альпинистом, который три раза в год куда-то уезжает на два месяца и непонятно, вернется или нет, рожать детей было очень опрометчиво. Но, как оказалось, правильно.
Давайте поговорим про развитие альпинизма в стране. На каком уровне сейчас, по вашему мнению, он находится?
М. Ж. Иерархия альпинизма начинается со скалолазания. Ребенка с того момента, как он начинает ходить, можно отдавать на скалолазание. Самим альпинизмом заниматься можно только с 16 лет. Потом идет туризм в рамках школьной программы, где можно заниматься этнотуризмом и краеведением.

Альпинизм — это в большей степени студенческий вид спорта. Всегда при прежних вузах были секции альпинизма.

Есть еще элита — горный туризм. Это более крепкие люди, чем альпинисты. Они совершают восхождения на семитысячники с 40-50-килограммовыми рюкзаками пешком без привала.

Развития альпинизма, как в советское время, в Казахстане не происходит. Но мы к этому стремимся.

В моих мечтах иметь возможность повлиять на школьную программу, чтобы предметы физкультуры не были такими пресными: бег, приседания, футбол, скакалки, волейбол и т. д. Надо выходить за рамки. Давайте сделаем вместо физкультуры предмет «Туризм». У детей его можно совместить с уроком природоведения. Физкультуру надо делать модно. Дети должны хотеть хотя бы ради одного предмета «Туризм» идти в школу. Например, я с третьего класса посещал секцию туризма. Старшие ребята из этой секции выигрывали места и были элитой школы. Для меня, поселкового, было целью попасть в эту элиту.

Сейчас не во всех школах есть скалодромы. Оборудование ведь не из дешевых. Скалолазание было принято в олимпийскую семью в прошлом году. Мы не занимаемся скалолазанием ради попсы, а отбираем будущих чемпионов.

Кроме этого в силу моей основной работы в армии я хотел бы определенную часть своих знаний применить на уроках НВП. Сейчас есть разборка-сборка автомата, зеленая рубашка, галстук — и всё. А где все эти «зарницы»? Военно-патриотические игры? Обучение истории? Кружки «Юный десантник»? Сейчас я работаю в ЦСКА. Считаю, надо развивать армейский спорт.
Расскажите о вашей нынешней должности.
М. Ж. Моя должность — начальник команды инструкторов по горной подготовке Спорткомитета ЦСКА Министерства обороны РК. Моя задача — обучать подразделения спецназначения горной подготовке.

Сейчас мы на этапе возрождения самой системы горной подготовки. Это не просто альпинисты. До настоящего времени лучшими альпинистами в Казахстане были армейцы. Но в последнее время в армии альпинисты за редким исключением занимались горной подготовкой. А сейчас вектор поменялся: спортсмены делятся знаниями со спецназовцами. Мы не учим стрелять, рыть окопы, а учим правильно преодолевать горный рельеф, выбирать места для стоянки и многое другое.

Ежегодно ко мне приезжают подразделения военных. Вместе с инструкторами мы отправляемся в горы и месяц живем там, военные выполняют учебные задания, получая альпинистские разряды. Задача состоит в том, чтобы любой военный в горах смог бороться с условным противником, а не со снегом, скалами и т. д.

Когда я надеваю военную форму, выгляжу отлично. А если еще и государственные награды и веду детей 1 сентября в школу, то это большой эмоциональный бонус для меня.
Ты понимаешь, что можешь отдать свою жизнь рядом идущему парню. Или, наоборот, если сложится критическая ситуация, возможно, он пожертвует своей жизнью ради тебя.
Можете вспомнить инсайты во время восхождения?
М. Ж. У альпинистов есть понятие командности. Хочу напомнить об историческом факте. Эдмунд Хилари и Тенцинг Норгей — это первые альпинисты, совершившие восхождение на Эверест одновременно.

У меня с Василием Пивцовым, моим другом и напарником, который прошел со мной все восьмитысячники, было два таких момента.

В 2007 году, когда мы совершали восхождение на Эверест, оставалось буквально пять метров до вершины. Я шел первый, Вася — вторым в связке. Я его дождался, пока он дошел до меня. Эти последние пять метров мы прошли вместе. Это мой кредит доверия Василию.

Через четыре года при покорении крайнего восьмитысячника на К-2 Василий шел впереди меня с Герлинде Кальтенбруннер. Он пропустил девушку из Австрии вперед, она взошла первой на вершину. А Вася подождал меня, и мы вместе дошли до вершины. Это такой эмоциональный момент, которому предшествовало много событий в нашей спортивной жизни. С Васькой в одной палатке мы провели больше ночей, чем я с женой в двухспалке. (Смеется.) Были моменты, когда не было шансов выжить. Я бы рекомендовал каждому пережить такие эмоциональные испытания, но знаю, насколько это было опасно для жизни. Если кому-то и доведется пройти такие испытания на выносливость, силу духа и доверие, то пусть он проходит их достойно.
Алтынай Айтбаева
Автор материала
© And.kz Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на and.kz
Контакты
E-mail: info@iskermedia.kz
(по общим вопросам)
издательство
Made on
Tilda