• Хе Олег

    Издатель

  • 15 сентября 2014

Стакан наполовину…

 

Председатель совета директоров Resmi Group Кайрат Мажибаев – о новых возможностях развития казахстанского бизнеса, схожести Казахстана и Ирландии, сотрудничестве предпринимателей и правительства.
 

 

Кайрат Куанышбаевич, власти говорят, что санкции в отношении нашего союзника – России – на пользу казахстанскому бизнесу. Тогда как отдельные предприниматели говорят о возросших рисках. Как вы думаете, где больше правды?

 

У всех есть сформированные интересы, исходя из которых люди делают определенные заявления. Я хотел бы поделиться своим видением ситуации. Буквально вчера группа бизнесменов общалась в Астане с премьер-министром. Есть понимание, что происходит естественный и циклический процесс изменений в мире. В том числе переход от глобализации к регионализации. Я уже говорил, что сейчас мы наблюдаем, как после финансового кризиса меняется мировой экономический ландшафт, а вместе с ним и геополитический. Последние 7-8 лет мир уже не тяготеет к глобализации. Отсюда все вытекающие последствия. Например, мы видим линию разлома, к сожалению, по Восточной Украине. Наблюдаются изменения на Ближнем Востоке.

 

При этом у Казахстана превосходные отношения с Россией, Китаем, Ираном, основными ключевыми рынками в нашем регионе. И это на фоне того, что у глобальных компаний и игроков из экономически развитых государств сейчас появились существенные политические барьеры в их развитии по нашему региону.

 

Поэтому именно сейчас нам надо получить максимальную выгоду от сделанной ставки на региональную интеграцию.

 

Но, чтобы иметь реальный и долгосрочный эффект от этого, нам необходимо тщательно готовить то, с чем мы выходим на внешние рынки. Я имею в виду набор конкурентных преимуществ и качеств, которыми наши казахстанские компании должны обладать. Это не только продукция достойного качества. Серьезный игрок на внешнем рынке презентует собой качество всего набора ресурсов, доступных ему в стране происхождения: финансирование, налоговый режим, техническую вооруженность, уровень культуры и образования, стабильность и адекватность правовой среды и т. д. Это что касается ожиданий от государства. К примеру, наше государство серьезно дотирует сельское хозяйство, но в результате экспортируем только сырье или в лучшем случае промежуточный продукт. Его на корню скупают с небольшой наценкой российские компании и затем производят готовую к употреблению продукцию, естественно, что с высокой добавленной стоимостью. Так кого в этом случае субсидировал Казахстан? Российские компании.  Нам же важно, чтобы добавленная стоимость оставалась в нашей стране для обеспечения устойчивого роста. Значит, надо поддерживать переработчиков, которые будут реинвестировать прибыль в местную цепочку создания добавленной стоимости.
 

 

То есть нужно поддерживать экспорт именно готовой продукции?
 

 

Да. И не только экспорт, но и вообще производство товаров и услуг с высокой добавленной стоимостью казахстанскими компаниями и внутри нашей страны и за рубежом. Тогда мы, планируя экономическое развитие в рамках Таможенного союза, должны планировать не только  показатель ВВП (внутренний валовой продукт. – Ред.), а также ВНП (валовый национальный продукт. – Ред.), который представляет собой продукцию, произведенную казахстанскими компаниями не только внутри страны, но и на целевых рынках ближе к потребителям конечной продукции. В той же России. Тогда индикатор ВНП будет давать ясное представление о глубине нашего участия в региональной интеграции. Иначе для чего мы делаем программы ФИИР (форсированного индустриально-инновационного развития. – Ред.)? Чтобы субсидировать экспорт сырья? Взять, к примеру, компанию RG Brands. В этом году мы, по нашим прогнозам, получим меньше возмещений наших экспортных затрат от «Казнекса» примерно на 30%, чем в прошлом году. Несмотря на то что объем экспорта компании вырос. Парадоксальная ситуация. Мы все глубже работаем на внешних рынках, создаем там дочерние предприятия и развиваем сеть местных партнеров, выстраиваем отношения с локальными торговыми точками и потребителями. Наших затрат непосредственно на самих внешних  рынках становится все больше... По факту это более продвинутая форма экспорта готовой продукции, нежели банальные отгрузки товара за рубеж. Но «Казнекс» не берет в зачет те расходы, которые мы понесли за пределами Казахстана, в Омске, Астрахани, Бишкеке, Душанбе, Ашхабаде. Хотелось бы, чтобы государство поддерживало казахстанский бизнес, который несет затраты на внешних рынках на маркетинг и дистрибуцию, привлечение профильных специалистов, покупку зарубежных компаний для переработки там казахстанского сырья и т. д. И когда правительство заявляет, что формирует Единое экономическое пространство в рамках ТС, что страна вот-вот вступит в ВТО и надо бизнесу наращивать конкурентоспособность, то речь должна идти не только о том, чтобы у наших компаний был хороший продукт. Сами государства в лице своих правительств тоже жестко конкурируют между собой – по обеспечению финансирования, налогового стимулирования, доступа к технологическим и людским ресурсам отечественному бизнесу. Мое мнение, что это и есть ответ на то, как взращивать национальных чемпионов. Так делает Южная Корея по отношению к Hyundai, Samsung, Lotte и др. И все они выглядят уникальными компаниями, потому что опираются на две вещи: глобальные собственные наработки и комплексную поддержку со стороны государства у себя на родине. Пока же мы, когда приходим на российский, таджикский или какой-нибудь другой рынок, проигрываем иностранным конкурентам. Потому что призывать казахстанские компании осуществлять внешнеэкономическую деятельность с тем состоянием, в котором находится, например, наш финансовый рынок, как минимум выглядит наивно. Государство теперь озаботилось этой проблемой и сформировало на базе холдинга «Байтерек» пул институтов развития, подключив к программе финансирования реального сектора казахстанские банки и инвестиционные фонды.
 

 

Деньги опять же выделены из Национального фонда.

 

Да, трансферт был сделан оттуда. Но таким образом дается определенное качество экспортному продукту под названием «Казахстанская компания и ее товар-услуга». Параллельно нужно решать вопрос доступа к технологиям, инфраструктуре, талантам. Ведь сложно сравнивать образовательную платформу Алматы и Москвы – разные калибры. Тогда надо понимать, как будет формироваться человеческий потенциал в перспективе: за счет чего? За счет программы «Болашак» и привлечения экспатов? Как видите, это не только головная боль самих бизнесменов или только чиновников. Это совместная работа.
 

 

Получается, нужно формировать благоприятную среду в целом.

 

Безусловно. То же самое – унификация технических регламентов. Важно, чтобы наше правительство в переговорах с внешними партнерами учитывало интересы казахстанского бизнеса. Это очень важно. Точно так же, как, например, планирование налогового стимулирования или модернизация судебной системы.
 

 

На встречах с руководством правительства находите ли вы взаимопонимание?
 

 

За последние пару лет произошел институциональный прогресс в диалоге между частным бизнесом и государством. Одним из факторов является создание Национальной палаты предпринимателей. Параллельно правительство и акимы стараются выстроить разговор с бизнес-сообществом. Мы регулярно встречаемся с премьер-министром в рамках экспертного совета. Новый аким Алматинской области вот только собрал предпринимателей, чтобы презентовать возможности сотрудничества в рамках программы по индустриализации и сельскому хозяйству. Причем теперь эти встречи не носят формального характера. Часто власть даже настаивает на том, чтобы бизнесмены давали готовые решения – как можно решить тот или иной вопрос. Такого раньше никогда не было. Но при этом сохраняются и определенные дисбалансы. Например, фокус на краткосрочных решениях, в результате чего упускаются из виду последствия в средне- и долгосрочной перспективе. Так можно ведь опять попасть в ситуацию середины 2000-х, когда все погнались за быстрым ростом, а в результате компании оказались с плохими балансами и обескровленной банковской системой. А нам нужен устойчивый прибыльный рост.
 

 

Мне кажется, это очень тяжелая задача – заглянуть на 10 лет вперед.
 

 

А для чего тогда делаются все эти программы и стратегии? У нас для каждой компании просчитывается долгосрочная модель развития. Это действительно тяжело – одновременно генерировать прибыль и расти.
 

 

Долгосрочное прогнозирование можно делать в условиях стабильности. А тут мы в условиях неопределенности…

 

Хорошо, что всегда есть завтра. Есть такая английская крылатая фраза.
 

 

Очень оптимистичная. Но мы ведь действительно не знаем, чем закончится противостояние России и Украины.
 

 

Здесь ведь предполагаются разные опции, но в рамках только одного направления. В любом случае, рано или поздно ситуация будет сбалансирована. Все равно мы вернемся к вопросу развития региональных хозяйственных связей с Украиной. И главное здесь – получить определенные преимущества к тому моменту и не стать уязвимыми.
 

 

Как бы вы ответили на этот вопрос: как Казахстану добиться устойчивого роста в долгосрочной перспективе?
 

 

Поскольку я являюсь почетным консулом Ирландии, привожу в пример эту страну. Она фактически является тоже относительно небольшой экономикой, которая успешно справилась с финансовым кризисом. Ирландия на данный момент обслуживает определенные рынки и имеет серьезные конкурентные преимущества. Страна является базовой платформой для глобальных и североамериканских компаний для работы с европейскими рынками. К примеру, концентрат пепси-колы и кока-колы производится в городе Корк. Очень много программистов со всего мира работают в ирландских офисах фактически всех глобальных IT-компаний новой волны.
 

 

Иногда с ними даже случаются скандалы. В частности, Facebook обвинили в том, что компания использует Ирландию как офшор.

 

Это говорит о том, что страна создала определенную экосистему, в которой бизнес чувствует себя комфортно. При этом Ирландия находится между тремя крупными экономиками – Западной Европой, Великобританией и Северной Америкой. Если проводить аналогии, то у Казахстана очень большие перспективы в таком же позиционировании. Главное, находить конструктивные решения, а не противоречия при одновременной работе в региональных ассоциациях типа ЕАЭС и в глобальных, таких как ВТО.
 

 

При этом Казахстан все-таки позиционируется как союзник России, у которой сложные отношения с западными странами. Ваши европейские коллеги изменили свое отношение к Казахстану?
 

 

Могу сказать, что они стали больше ценить сотрудничество с казахстанскими партнерами. Особенно если местные партнеры надежны и способны работать за пределами своей страны. Через Казахстан можно делать вхождение на рынки России и Центральной Азии. С другой стороны, мы все-таки ощущаем токсичное влияние на себе от противостояния России с Западом. Сильно влияет эмоциональный фактор, например, при оценке казахстанских компаний и страны в целом международными рейтинговыми агентствами. То же самое при оценке стоимости международных займов. Есть неприятные моменты даже при осуществлении поставок нам сырья из Европы через Россию. Это обратная сторона медали. Поэтому всегда нужно стараться понять – стакан наполовину пуст или полон. Мы же как компания стараемся всегда видеть возможности для роста.
 

 

По данным Нацбанка, в страну меньше заходит инвестиций, больше выходит. Обсуждает ли казахстанский бизнес с правительством возможность увеличения инвестиций из внутренних ресурсов государства?

 

Это обсуждается как на открытых площадках, так и в ходе кулуарных переговоров. Прорабатываются разные сценарии, но при этом всегда во главу угла ставится социальная стабильность. Поэтому социально ориентированные бизнесы будут поддерживаться в первую очередь.
 

 

Транши уже идут из Национального фонда. Они компенсируют недостаток иностранных инвестиций?

 

 

Главное, чтобы все деньги доходили до реального сектора. Конечно, они могут улучшить текущую работу компаний и их инвестиционный потенциал. Но при этом в схеме распределения этих денег нас до сих пор сильно тревожит ключевая роль банков с их все-таки не очень хорошим общим состоянием.

 

Но другой ведь схемы нет.

 

У «Байтерека» есть достаточно большая программа. Часть инвестиций делается через БРК, через «Даму», через фонд фондов «Казына Капитал Менеджмент». Хотелось бы, чтобы линии на банки открывались хотя бы строго целевые. Возможно, финансовый сектор оздоровится в ходе реализации идеи создания регионального финансового центра Алматы в рамках договоренностей между РК, РФ и Китаем.
 

 

Россия переживает острую нехватку инвестиций. Является ли это возможностью для казахстанских компаний активно входить на российский рынок с инвестициями, разворачиваться там?
 

 

Наша группа компаний изучает возможность приобретения производственных активов в России. Для нас этот рынок ключевой. И фокус направлен на занятие позиций как минимум в приграничных с нами регионах России. Для этого отечественному бизнесу нужны длинные и качественные деньги. Их нужно сделать доступными. Отсюда и все переживания: как бы наши банки не оказались тем узким горлышком бутылки, из-за чего не все деньги поступят в реальный сектор экономики, или не по той цене, или, что не менее важно, не вовремя. Тогда как казахстанскому бизнесу надо сейчас агрессивнее присутствовать на рынке России. Государству желательно способствовать, чтобы наши предприниматели открывали там производства, покупали компании, создавали торговые дома. Это сильное конкурентное преимущество Казахстана – хорошие отношения с Россией.
 

 

Но они и раньше были…
 

 

Но теперь они приобрели новое наполнение, когда многие развитые страны стали экономически «боксировать» с Россией. Сейчас хорошая возможность включиться в обновляемую региональную цепочку поставок, сформировать там бизнес-историю как поставщика и клиента. Это очень важно. Я не теоретизирую, мы реально над этим работаем. Сегодня – вторник, а я уже немного подуставший, потому что над этим работали и в выходные дни. Мы видим хорошие ростовые возможности в России, на данном этапе выстраиваем там партнерскую сеть, просчитываем варианты с открытием дочерних предприятий. Работаем уже напрямую с ретейлом и потребителями, продвигаем казахстанские бренды. Следующий шаг, который рассматриваем, - покупка производственного актива. И товар, который будет производиться  за рубежом, будет пополнять ВНП нашей страны. Поэтому я и говорю, что надо менять приоритеты и взращивать региональных лидеров.
 

 

А какой длины должны быть деньги, какой стоимости, чтобы наш бизнес начал региональную экспансию?
 

 

Я считаю, что потребность в рабочем капитале может закрываться самими предпринимателями. Но что касается связанного капитала (акционерный капитал плюс длинные денежные обязательства), то у компаний должен быть доступ к качественным источникам финансирования. До сих пор понятие committed credit line не стало распространенным явлением. Но если компания начала работу по проекту, то она должна быть уверена, что деньги будут гарантированно поступать в рамках подписанного соглашения. Чтобы не было рисков исполнения проекта со стороны финансовых институтов. Стоимость денег тоже должна быть конкурентна при реализации среднесрочных проектов – даже рассматривая разные сектора в валюте, это максимум LIBOR + 3,5-4%. Или максимум 8-9% в тенге. Тогда казахстанский бизнес может быть хотя бы сопоставимым с российскими или зарубежными операторами. Это, повторюсь, для конкуренции на равных, а мы ведь хотим их опередить. Поэтому, чтобы начинать проекты в той же России, надо иметь сильный баланс. Обязательно по дороге ведь будут возникать разного рода флуктуации. Скажем, ростовой период, когда ты вынужден наращивать оборотный капитал. Или кризисы типа девальвации, а нужно их переждать и перетерпеть, несмотря на снижение доходности и продаж. Это не только проблемы предпринимателей.
 

 

Возможности, конечно, для роста в России есть, но каковы риски?

 

Большие. Поэтому, когда вы говорите, что это дело сугубо бизнеса, то я говорю: нет, надо идти вместе, вместе с правительством. Если даже способный казахстанский оператор с уникальным товаром сможет проникнуть в Сибирь, Закавказье, Уральский или Волжский регион, а может, даже в европейскую часть России с не очень сильным балансом, то он просто захлебнется. Ему будет сложно конкурировать. Это будет калиф на час. Поэтому очень важно для нашего правительства оздоровить финансовую систему и поддержать региональную интеграцию частного казахстанского бизнеса. Во-первых, с короткими деньгами, с отсутствием денег на капиталовложения или покупки активов и все остальное очень тяжело делать 5-7-летние серьезные проекты. Во-вторых, наш продукт может обладать уникальными потребительскими свойствами, но если даже на 1% не совпадает с российскими техрегламентами, тогда возникает потенциально большая проблема. Инвестиции сделаны, а товар может потерять доступ на рынок. В-третьих, мы не можем утверждать, что по своему человеческому капиталу казахстанский бизнес конкурентен в рамках СНГ или глобального рынка. У нас никогда не было аналога, например, Бауманки (Московский государственный технический университет им. Н. Э. Баумана. – Ред.), МГИМО или МГУ (Московский государственный университет. – Ред.). Сколково у них сейчас развивается. Но мы можем привлечь такого калибра таланты. Например, наша компания сейчас с удовольствием принимает на работу хороших украинских специалистов. Приглашаем специалистов из Австралии, США, Германии. Особенно тех, которые являются экспертами в территориальном развитии. Не в продуктовом, а именно в территориальном. И, соответственно, государство должно иметь возможность нас поддержать квотами на привлечение иностранной рабочей силы. Даже отмена виз для граждан 10 развитых стран до 1 июля 2015 года значительно облегчает наш труд. Это и есть государственно-частное партнерство. Многие смотрят на него только как на создание СП с государством или как передачу госактивов в частную собственность или управление. На самом деле взаимодействие должно быть намного шире.
 

 

Защиту инвестиций как вы оцениваете в России? Она достаточная?

 

Она на том уровне, который позволяет глобальным компаниям покупать там бизнесы. На текущем этапе этого достаточно. Но там много нерешенных вопросов. Например, с защитой интеллектуальной собственности. Кроме того, мы привыкли к унитарному государству. У них федеративная система государственного устройства, соответственно, есть определенные  правила игры. Местные знания, так называемые local knowledge, которыми нам нужно обладать, включают в себя не только знания локальных клиентов, чиновников и законов, но и культуры ведения бизнеса в каждом отдельно взятом регионе.

 

Спасибо за интервью!

Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №30 (507) от 12 сентября 2014

PDF, 4.32 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме