• Хе Олег

    Издатель

  • 8 сентября 2014

Дефицит эстетов

 

Руководитель общественного объединения «Евразийский культурный альянс» Игорь Слудский – о разумности Алматы, интересе Запада к казахстанским художникам и походе на Китай.

 

Стартовавший на днях в Алматы фестиваль современного искусства ARTBAT FEST 5 носит название Smart sity. Тогда как в Астане есть тоже проект Smart sity. Только там несколько иные задачи ставятся – напичкать город автоматикой, чтобы обеспечить горожанам комфортные условия для проживания. Такое ощущение, что вы в противовес хотели придать иной смысл этому выражению.

 

Конечно же, нет. Идея Smart sity принадлежит куратору фестиваля Кристине Штейнбрехер-Пфандт. Уверен, что она была не в курсе столичного проекта под аналогичным названием. Мы же, предвидя реакцию казахстанцев, перевели название фестиваля как «Разумный город». Благо русский язык позволяет по-разному интерпретировать значение слова smart.

 

То есть если Астана – умный город, то Алматы – разумный?

 

Разумный – более гуманитарное понятие. Оно ассоциируется с комфортом, эмоциональностью, интересом зрителя. Разумное отношение к чему-то предполагает бережное отношение.

 

Видите ли вы, что идея разумного города работает здесь? Проводя фестиваль, вы пытаетесь интегрировать культуру в общественную жизнь города. Получается ли изменить ментальность и поведение горожан?

 

Да, мы видим позитивную обратную связь и растущий интерес. Дело в том, что многие казахстанские художники, окунувшись в зарубежную арт-индустрию, возвращаются сюда и дают свежее дыхание отечественной культуре. Меня какое-то время даже беспокоило то, что в Казахстане была первая волна интересных художников, а у них не было последователей. Сейчас же по фестивалям мы видим, что мои опасения были напрасными. Появляются новые имена, поэтому в будущее я смотрю с энтузиазмом.

 

То есть наши художники меняют дух города, привозя мысли и идеи из-за рубежа?

 

Но важно еще и то, что появляются арт-менеджеры, отучившиеся за рубежом. Они нужны для организации разных фестивалей и выставок. Их количество даже в Алматы смехотворно мало по сравнению с Веной, Лондоном, Нью-Йорком. Один фестиваль в год – это очень мало. На Западе культура сильно интегрирована в городскую жизнь. Взять хотя бы в качестве примера Венецианский биеннале – там сотни тысяч посетителей. Люди приезжают специально на него со всего мира, покупают билеты и сувенирную продукцию. Это все поддерживает развитие арт-индустрии. Подобным образом мы хотим развивать сферу искусства в Казахстане.

 

Куда сейчас идет современное искусство в мире и Казахстане в частности?

 

Это глубокий вопрос. И несколько сложный для меня, я все-таки больше менеджер. Могу сказать, что мне близко мнение о том, что современное искусство сейчас переживает застой. Оно пришло к постмодернистскому тупику – все сказано, все попробовано, что-то новое придумать сложно. Появляется много сложных контекстов в искусстве.

 

Мультимедийных? Художники пытаются найти что-то на стыке разных техник и технологий?

 

Да, эксперименты проводятся. Но все равно все приходят к мысли, что новое сказать очень сложно. В этом плане Казахстан представляет собой свободную нишу. Зритель здесь не столь искушенный, как на Западе, где от визуальных форм авторы уходят больше в контекстуальные. В Казахстане мы только приходим к тому же видеоарту, а на Западе уже все, наоборот, идет к минимализму. Зрителю предлагается считывать смысл с каких-то простых вещей. Не уверен, что у нас такое искусство будет понято.

 

То есть зритель должен быть подготовленным.

 

Обязательно.

 

Хорошо, давайте поговорим о теме, которая вам ближе. Об организации культурного пространства в стране и городе. Посетителей в галереях Алматы немного, фестивалей мало, в чем причина, на ваш взгляд? Мало профессиональных кураторов, которые могут привлечь внимание населения? Или все-таки мало интересных работ?

 

Здесь, как в любой сложной системе, много факторов. Я считаю, что мы должны пройти определенный период созревания. Но мы идем по правильному пути.

 

Вы говорили, что много авторов приезжает из-за рубежа и появилась вторая волна современных художников.

 

Авторы созрели. Но, во-первых, их мало. Чисто статистически у нас мало художников. В одном Нью-Йорке несколько тысяч художников.

 

Вообще художников или интересных художников?

 

Вообще. Видите ли, любой художник интересен уже потому, что решил им стать. Так вот, у нас их можно по пальцам пересчитать. Как видите, масштаб совсем маленький. И понятно почему. У нас арт – это еще не индустрия. У нас крайне мало инструментов для заработка денег.

 

Получается, нет финансовой мотивации, которая может улучшить статистику?

 

Конечно, человек должен знать, что если он рисует, то это может стать его профессией, которая будет кормить. На Западе много состоятельных художников, их работы котируются в аукционных домах. Для нас это пока сказочная ситуация. Нет рынка, нет потребителей. Мы надеемся, что прошла эпоха, когда люди вкладываются исключительно в джипы и дома. Должно же когда-то надоесть иметь только материальные активы. Произведения искусства ведь привлекательны и с точки зрения инвестиций, и с точки зрения эстетики. Вот когда сформируется рынок, появится спрос на арт, придут спонсоры, тогда и авторов станет больше. Этот тренд начинает проявляться. В стране появляются коллекционеры.

 

Значит, все начинается со зрителя.

 

Но все равно потребитель не может сформироваться без предложения.

 

Так что же тогда первично - яйцо или курица?

 

Это параллельные процессы. Должны появиться энтузиасты, меценаты. Я считаю, что очень важно, чтобы интерес к сфере искусства проявили лидеры мнений. В том числе в бизнес-сообществе. Приведу такой пример: компания Pernod Ricard поддерживает современное искусство во всем мире. В Казахстане они тоже стали нашим партнером. Мы надеемся создать сеть партнеров, которые видят интерес к развитию отечественного арт-рынка. Таким образом, появится институт меценатства. Мы хотим организовать участие казахстанских художников в ярмарке в Вене, свозить туда отечественных предпринимателей, чтобы они ближе познакомились с особенностями международной арт-индустрии. Так что это системный процесс. Здесь нет чего-то,  что важнее всего остального.

 

Ощущаете ли вы, что экономический кризис сказался на вложениях корпоративного сектора в сферу искусства?

 

Думаю, нет. Интереса ведь как такового еще нет. Так что и падать особо нечему. Для маркетологов больших компаний отдача от вложений в арт неочевидна. Поддержка того или иного культурного мероприятия действительно не дает прямого эффекта на продажи. Должна быть осознанность у компаний, что вокруг них формируется зрелая культурная среда.

 

Но это если у руля бизнеса стоит человек социально ответственный или хотя бы интересующийся искусством.

 

Поэтому и стараемся объяснять и заинтересовывать. У многих бизнесменов ведь есть дети, а уровень развитости искусства в стране влияет на то, каким вырастет новое поколение. Но здесь есть свои сложности: до первых руководителей крупных компаний физически сложно достучаться. На пути к ним стоят маркетологи, которым зачастую сложно доказать социальную важность инвестиций в арт.

 

Может, надо идти по другому пути: больше готовить профессиональных арт-менеджеров, которые смогут грамотно проводить маркетинговые и PR-кампании, затягивать народ. Тогда бренды спонсоров будут лучше рекламироваться, отдача от инвестиций в арт станет более очевидной, соответственно, бизнес развернется лицом к искусству.

 

Да, этот процесс тоже важен. В стране огромный дефицит арт-менеджеров. Здесь ведь никто не занимается их подготовкой. Поэтому приходится приглашать из-за рубежа. Как это получилось с Кристиной.

 

Каковы ближайшие планы у ОО «Евразийский культурный альянс»?

 

Мы собираемся везти казахстанских художников на выставку в Страсбурге. Не так часто получается делать такие выезды. Если даже для местных мероприятий сложно найти спонсоров, то для зарубежных тем более. Малому количеству компаний выгодно, чтобы их бренды рекламировались в других странах. Здесь помогают бюджетные деньги и интерес Запада к нашему искусству. Этот интерес растет, потому что произведения из Центральной Азии – это часто экзотика. Мы – новый материал для той же Европы. Наших художников немного, но они очень талантливы и востребованы. Есть ряд имен: «Кызыл-трактор», Саид Атабеков, Алмагуль Менлибаева, Ербол Мельдибеков…

 

Но вы называете имена корифеев.

 

Есть молодые. Вот уже Гайшу Маданову, Аду Ю знают. Бахыт Бубиканова успешно участвовала в молодежном Московском биеннале. Так что молодое поколение казахстанских художников интересно Западу.

 

Зарубежные коллекционеры приобретают их работы?

 

Немного. Не в том объеме, как того хотелось бы.

 

 Что мешает? Вроде интерес есть, а не покупают?

 

Нераскрученность. Здесь важно ведь грамотное продюсирование. У каждого большого художника, как правило, есть свой продюсер. Зарубежному потребителю пока сподручнее работать со своим материалом, перспективы которого понятны. Мы же больше экзотика, а не выгодное вложение денег. Так что интерес к нам больше музейный и исследовательский, чем коммерческий.

 

А как в Казахстане развивается институт продюсирования?

 

Выстраиваем. Сейчас делаем сайт, чтобы хотя бы электронная площадка появилась для продвижения работ казахстанских художников. В том числе в Китае надо их продвигать. Это огромный рынок, и он гораздо перспективнее, чем европейский с точки зрения продаж произведений нашего искусства. Там рынок хаотичнее, много потребителей и денег. Китай – это сейчас большая ярмарка, на которой продается все. В том числе, надеюсь, и мы сумеем продаваться.

 

Что будет на сайте?

 

Там будут представлены в определенной хронологии работы казахстанских авторов. Через месяц-два сайт должен стартовать. Любая серьезная электронная площадка требует немалых вложений. Так что нужно время на ее подготовку.

 

Спасибо за интервью!

Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №29 (506) от 5 сентября 2014

PDF, 4.12 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме