• Хе Олег

    Издатель

  • 9 июня 2014

Матрица качества жизни

 

Граждане предъявляют новый запрос на работу государства. Что в ответ может предложить чиновник? Об этом – в интервью с директором некоммерческой организации «Информационная культура» (Россия) Иваном Бегтиным.

 

Иван, на недавно прошедшем Астанинском экономическом форуме вы обсуждали проблему открытых данных. Как вы оцениваете уровень транспарентности в таких развивающихся странах, как Казахстан и Россия?

 

Данных много, но пока не хватает системности и инициативности со стороны госорганов. Есть много открытых отраслевых систем - баз данных и сведений, в том числе от министерств и ведомств, которые взаимодействуют с бизнесом или гражданами. Чиновники публикуют много данных, они не могут этого не делать. Но системности в этом направлении все еще мало. Сама идея открытых данных состоит в том, что государство является некоей информационной платформой, но до ее реализации в наших странах пока далеко.

 

Получается, эта идея неприоритетна для чиновников.

 

Пока нет. Но, конечно, со временем ее приоритетность все больше возрастает. В госорганах меняется поколение служащих. Приходят технократы, которые понимают силу новых технологий. Когда заходит речь о создании мобильных приложений или удобного интерфейса для прямого взаимодействия госслужащего с гражданами, все равно правительству приходится задумываться об архитектуре государственных баз данных. Наша задача как общества – добиваться, чтобы эти данные были доступны не только внутри госорганов, но и всем нам.

 

Приоритетность открытых данных будет повышаться в связи с тем, что меняется поколение чиновников, или потому что будет усиливаться общественное внимание к этой теме?

 

Общественное внимание, конечно, остро необходимо. Если госорганы оставить наедине с собой, то они будут заниматься теми делами, которые считают приоритетными. А они не всегда совпадают с интересами общества.

 

А чего мы хотим? Какие данные в первую очередь должны раскрываться с точки зрения развития государства?

 

Есть несколько направлений. Во-первых, данные обо всех государственных финансах: бюджеты, субсидии, гранты и т. д. Информация о них позволяет обществу оперативно выявлять коррупцию либо неэффективное использование средств. Эти данные довольно активно раскрываются в наших странах. Но не всегда системно. И не всегда с вовлечением граждан. Во-вторых, социально значимые данные, касающиеся тех областей деятельности государства, где оно является монополистом. Например, сфера образования или правоохранительная система. Практически все взрослые люди, у которых есть дети или скоро появятся, заботятся о том, чтобы выбрать хорошее образовательное учреждение. Для многих родителей критерием даже выбора места для жительства является качество районной школы. Поэтому раскрытие информации, которая для нас как потребителей является ключевой для принятия решения, - это очень важно. Помимо того, что мы хотим иметь рейтинг вузов и объективные индикаторы качества школ, нужно, чтобы Министерство образования публиковало по каждой школе средний балл по результатам Единого национального тестирования или государственных экзаменов. Тогда каждый человек будет знать, какие школы хорошие и эффективные.

 

То же самое, так понимаю, касается медицины.

 

Да, нужна информация, максимально приближенная к потребителю. Допустим, рейтинг больниц. Или рейтинг отделений полиции по раскрываемости преступлений. Или рейтинг дорожной инспекции – как она предотвращает ДТП. Или рейтинг автошкол, чтобы мы понимали, какое количество их выпускников потом совершает аварии. Это та информация, которая помогает мне принимать решения. У нас часто публикуются данные в региональном разрезе. Но, извините, в одном городе области может быть мало преступлений, а в другом – много, соответственно, информация по региону в целом не является для меня релевантной. Раскрытие данных должно идти вплоть до конкретного города. В США, развитых европейских и азиатских странах социальная информация раскрывается очень активно. Например, публикуется информация об успешных операциях на сердце. А ведь это очень важная информация. От нее зависит жизнь человека, он должен понимать, что в одной клинике процент успешных операций составляет 90%, а в другой всего 5%.

 

Дается ли развернутая информация, чтобы можно было понять, почему одна больница лучше, а другая – нет? Почему в одних городах преступность выше, а в других – ниже? Важно, наверное, все-таки анализировать проблемы.

 

Конечно, это надо публиковать. Но чиновники часто находят причины этого не делать. Например, мы говорим министерству, чтобы оно раскрыло средний балл по государственным экзаменам в школах. Год назад нам говорили: «Нет, что вы! Это приведет к социальному взрыву!». Теперь аргумент звучит более осмысленный: «Сейчас идет реформа системы образования, соответственно, оценка будет нерелевантная». Так или иначе, но все равно данные не раскрываются. Еще хуже, когда разговариваешь с полицейскими: «Уважаемые, дайте нам статистику по раскрываемости преступлений по отделениям». Но они боятся, потому что эта информация позволит объективно оценивать их работу. Потому что когда раскрывается информация по региону, то проверить ее сложно. А вот когда на руках есть информация по городу, то можно провести социологический опрос или журналистское расследование, чтобы понять, насколько эта статистика вообще правдива.

 

Вы упомянули журналистские расследования, насколько в наших странах СМИ активно борются за открытость данных?

 

Все относительно. Нет такой активности, какая есть в Западной Европе и США. В наших странах журналистика данных, так называемая ДАТА-журналистика, востребована в сфере отраслевого анализа, когда мы рассматриваем ситуацию с фондовым рынком, нефтегазовым сектором и по другим отраслям. Несколько сложнее с данными по доходам первых лиц госкомпаний или увольнением чиновников.

 

Вы занимаетесь образовательными программами, в том числе для журналистов, чтобы люди научились грамотно работать с данными. Получается, что в стране должны быть еще активные НПО, популяризирующие открытость данных.

 

Конечно, некоммерческие организации играют большую роль. Но в России, думаю, и в Казахстане им трудно найти финансирование. Есть два источника – государственные гранты и зарубежные. Иностранные фонды готовы поддерживать много инициатив в сфере открытых данных, но к этому резко отрицательно относится власть.

 

С другой стороны, мне кажется, при государственном финансировании НПО не могут объективно работать и выявлять проблемы с публикациями официальных данных.

 

Безусловно. Хотя, конечно, бывает по-разному. Исследования, которые проводят академические структуры, довольно объективны. В России, например, такие исследования проводила Высшая школа экономики. И если продвигать тему открытых данных в таких странах, как Казахстан, то, конечно, это надо делать в партнерстве с университетами. Студенты сами заинтересованы в таком сотрудничестве, потому что на базе собранных данных можно написать дипломную работу, много диссертаций, провести анализ в той или иной сфере жизнедеятельности. Я знаю студентов, написавших дипломные работы на базе открытых данных. В стратегии нашей организации есть цель – создать лабораторию при одном из университетов, чтобы в ней мы могли реализовывать проекты.

 

Чтобы страна активно двигалась в направлении транспарентности, наверное, многое зависит от политической воли. В Казахстане, к примеру, есть государственный портал открытых данных, но там нет актуальных сведений. Это слабое подобие справочника «Желтые страницы», там выложены адреса банков, каких-то транспортных пунктов. А страничка про госорганы вообще пустая. Веб-сайт, получается, создан, есть молодые ребята, которые снизу пытаются проект активизировать, но очевидно, что у них сложности с получением информации от центральных структур власти.

 

Если страна хочет делать все правильно и системно, то ей надо участвовать в международных инициативах, в частности, вступить в организацию The Open Government Partnership (OGP). Россия планировала стать ее членом, но в последний момент глава государства почему-то передумал. Эта инициатива как раз таки полезна для чиновников, чтобы взаимодействовать со своими коллегами. Регулярно – раз в год – OGP проводит международную конференцию, на которой одновременно присутствуют чиновники, отвечающие за раскрытие информации, представители медиа и некоммерческих организаций.

 

Получается, что ни Россия, ни Казахстан туда не вступили.

 

Совершенно верно. Хотя там уже все балтийские страны. Украина, Грузия, Молдавия  тоже вступили. Довольно много развивающихся стран являются членами OGP.

 

При вступлении государство берет на себя обязательство по раскрытию данных?

 

Это добровольное обязательство. Самое главное – быть на этой площадке, участвовать в обсуждениях, обмениваться опытом и знаниями. Я был в начале мая на европейской конференции OGP в Дублине, одновременно проходила азиатская – в Малайзии. Казахстан в силу своего географического расположения, думаю, может участвовать и там, и там. Такие мероприятия актуальны с любой точки зрения. Можно и не участвовать в глобальных инициативах, а создавать национальные структуры, а через них уже продвигать новую идеологию. В России есть правительственная комиссия по открытости государства, и при ней существует Совет по открытым данным.

 

В Казахстане подобного нет.

 

Конечно, этот вопрос надо поднять. Можно написать: «Даже в России есть…»

 

Почему же «даже»? Институционально вы лучше выстроены – у вас при министерствах и ведомствах есть рабочие группы по открытым данным, работают специальные госслужащие, которые курируют это направление.

 

 Отчасти так – дальше продвинулись. Но системности на самом деле тоже нет. Много критики в отношении общественных советов. Выстроиться институционально ведь несложно – вы можете все наверстать в течение этого года. Стоит только главе государства в своем послании один раз сказать, что открытое государство является приоритетом, и сразу все нужные рабочие группы появятся. Нужно разговаривать с Администрацией президента и объяснять, что данный приоритет является важным для развития страны. Можно сослаться на международный опыт, партнерство с другими странами. Я тоже чиновникам говорю, что все равно за открытыми данными будущее, мы к ним рано или поздно придем, они уже стали мировым трендом, а у вас сейчас есть прекрасная возможность эту тему возглавить. Если хоть кто-то из высоких чиновников оказывается заинтересованным, то все остальное идет гораздо быстрее.

 

 Допустим, страна так и не вступает в OGP, какие тогда механизмы взаимодействия с госорганами по вопросам получения данных вы считаете наиболее эффективными? Участие в рабочих группах при каждой структуре?

 

 На мой взгляд, самое-самое главное – это заручиться поддержкой журналистов и создавать правильное медийное пространство. Если объяснять, что с данными, например, по экзаменам можно делать такой «вкусный» продукт, как рейтинг школ, а с данными по раскрываемости преступлений можно рисовать интерактивные карты безопасных мест проживания, то можно создавать совместно со СМИ информационное давление на госорганы. IT-сектор мог бы поучаствовать в создании мобильных приложений, сокращая затраты бюджетных денег. Государству стоит только открыть данные. Обязательно найдутся те, кто захочет донести их до конечного пользователя. Мобильные телефоны есть сейчас почти у каждого гражданина. Чем дальше – тем больше. Следовательно, возникает качественно новый запрос на работу государства, на его электронные услуги и сервисы. Госорганам достаточно предоставить данные, на основе которых бизнес-разработчики создадут актуальные приложения. Если, например, раскрываются данные по движению общественного транспорта, то разработчики могут создать приложение, чтобы люди узнавали, когда придет следующий автобус. Кто-то, может, создаст приложение, которое поможет человеку распланировать маршрут по городу на целый день. Кто-то интегрирует это приложение в поисковую систему. И так далее. Государство, конечно, не должно ограничиваться только раскрытием информации, но оно может занять лидирующую роль и выступать не только публикатором данных, но и создателем инкубаторов, встреч с разработчиками, соревнований приложений. Все это хорошо подпадает под тему инновационных технологий, потому что работа с данными на сегодня является одним из важных приоритетов.

 

Скажите, есть ли в России формальная или неформальная коалиция из медиа и НПО, которые заинтересованы в открытом государстве? И если в одиночку сложно получить данные от тех же правоохранительных органов, то вы объединяетесь для решения конкретной проблемы?

 

 Да, неформально у нас такое существует. Мы взаимодействуем с некоммерческими организациями, СМИ, правозащитниками, Всемирным банком, венчурными фондами. Есть некое количество игроков, с которыми взаимодействуем.

 

На ваш взгляд, какая инициатива по открытым данным будет сейчас иметь наибольшую актуальность в наших странах?

 

 Думаю, что открытие наиболее важных социальных данных будет актуально. Информация по школам, больницам, отделениям полиции – вплоть до каждого отдельного объекта. Сравнить свой район проживания с соседним – это то, что каждый человек хочет сделать. Эта социальная информация позволяет поднять качество жизни граждан.

 

 Она должна быть на одном портале или на сайтах каждого муниципалитета в отдельности?

 

 В идеале лучше консолидировать всю информацию на одном портале.

 

 Спасибо за интервью!

Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №19 (496) от 6 июня 2014

PDF, 4.37 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме