• Рабига Абдикеримова

    Журналист

  • 23 мая 2014

Смотреть в корень

 

Ожидать ли нам следующей девальвации, почему отмена КПН — не лучший способ привлечения иностранных инвесторов, будут ли подниматься налоги и почему в стране нет «длинных» денег? Об этом и многом другом — в интервью с руководителем аналитического департамента Halyk Finance Сабитом Хакимжановым.

- Согласно последним новостям, в ближайшем будущем на казахстанский фондовый рынок должны прийти несколько интересных бумаг иностранных компаний. На ваш взгляд, как это может сказаться на развитии рынка?

- Я не думаю, что проблема нашего рынка заключается в том, что у нас нет каких-то инструментов. Инструменты должны появляться по мере того, как у участников рынка возникает в них потребность, а не зависеть от того, разрешит или запретит их регулятор. Ведь если разобраться, сделка по тому или иному инструменту — не что иное, как договор между двумя сторонами. И если участник рынка хочет заключить такой договор, почему бы не предоставить ему такую возможность.

Исходя из всего этого, можно сделать вывод, что у казахстанского фондового рынка  две проблемы, которые необходимо решить в ближайшее время, если мы хотим, чтобы ситуация изменилась в лучшую сторону. В первую очередь, это отсутствие свободы заключения договоров, что не дает рынку возможности формировать те инструменты, в которых нуждаются участники рынка. Во-вторых, у нас недостаточно сильная правовая система, чтобы обеспечивать на должном уровне исполнение этих договоров и защищать права собственников. Это и есть два ключевых момента, которые обеспечивают свободу и эффективность инструментов на рынке.

- Вы, между прочим, затронули важный момент, связанный с тем, что все движение, которое связано с появлением новых инструментов на рынке, контролируется либо ограничивается рамками. Почему так происходит?

- Хороший вопрос. Действительно, исторически так сложилось, что у нас все запрещается. Возможно, это связано с тем, что наша правовая система многое унаследовала от советской системы, которая имела слабые суды с точки зрения их независимости.

Поэтому очевидно, что сегодня нам необходимо работать над развитием независимых судов, а также гибкостью правовой системы, которая должна отражать и реагировать на потребности экономики и общества. К примеру, на Западе или в Европе судья, принимая какое-либо решение, пишет: «Я применяю такой-то, такой-то закон, потому что мы интерпретируем этот закон так-то и так-то. Так будет правильнее, справедливее, эффективнее и т. д.».

Когда мы смотрим обоснование судебных решений в Казахстане, то ничего такого там не находим. В нашей правовой системе решения, как правило, принимаются по формальным признакам. То есть судья просто смотрит, соответствует ли решение букве закона или нет. И интерпретирует закон в этих рамках.

- В Казахстане объявили амнистию капитала. На ваш взгляд, насколько эта мера эффективна для улучшения финансовой системы страны?

- Я думаю, что при правильном механизме самой амнистии какой-то капитал можно будет вернуть в страну. Но вопрос не в том, проводить ее или нет, а в том, чтобы в дальнейшем не приходилось опять прибегать к этой крайней мере.

И тогда возникает вопрос: почему сейчас возникла такая необходимость? Ведь предыдущие амнистии, которые уже проводились в Казахстане, более или менее успешно вернули капитал из офшора. Это означает, что вывод капитала после предыдущих амнистий продолжался. Поэтому стоит задуматься над тем, почему в стране до сих пор возникает так называемый нелегальный капитал, который выводится его владельцами за рубеж.

Я думаю, что это одна из ключевых социально-экономических проблем. Инвесторы не чувствуют, что в Казахстане их капитал достаточно защищен. Они понимают, что существуют серьезные страновые риски, и пытаются найти для этого частное решение.

- А чего вы ожидаете от IPO? Наконец-то «народная кампания» получила продолжение, и уже определены новые «голубые фишки», которые в скором времени сможет приобрести в свой инвестиционный портфель любой казахстанец.

- От «Народного IPO» я ожидаю очень много хорошего. Оно очень существенно может поменять взаимоотношения между государством, компаниями, потребителями и обществом в целом. Если программа будет осуществлена успешно, мы сможем снять с государства необходимость субсидировать инфраструктуру. Но для этого сначала необходимо изменить определенные взаимоотношения, касающиеся собственности. Если же обычный гражданин, для которого ранее была свойственна роль потребителя, будет владеть какой-то частью госкомпании, то его отношение к тем же коммунальным тарифам начнет коренным образом меняться. Сейчас любой обыватель придерживается той позиции, что цены должны быть как можно дешевле, даже несмотря на то что они и так уже ниже экономической себестоимости. Если же человек становится собственником компании, чьи акции он купил, то его интерес начинает меняться, он начинает следить за компанией, анализировать причины ее доходности или потерь. Меняется мировоззрение. Таким образом, у нас может возникнуть новый социальный класс, состоящий из людей, которые уже меньше будут иждивенчески относиться к госкомпаниям, а станут на все смотреть по-хозяйски, примеряя на себя роль акционера. Чтобы IPO был успешным, нужно, чтобы частные инвесторы захотели вкладывать в него деньги. И пока они не убедятся в том, что есть доходность капитала, все будет на рыночных условиях и что IPO не остается в зависимости от потребителей, они не придут.

Народное IPO — это та ниточка, потянув за которую можно вытянуть клубок скрытых проблем в нашей экономике. Это повод, чтобы проанализировать их, понять и решить. Если мы найдем в себе мужество их решать, то мы действительно начнем становиться более конкурентоспособной экономикой. Но решать проблемы, в которых многое завязано на социальную политику, менять отношение людей всегда будет делом трудным и неблагодарным. Поэтому существует очень сильное сопротивление программе «Народное IPO». Нужна сильная политическая воля, для того чтобы эта программа стала успешной и произошли необходимые преобразования в экономике и экономической политике. Такие преобразования, которые сформируют средний класс и одновременно сгладят сопротивление рыночным реформам со стороны социально незащищенных слоев.

- Вы сказали про иждивенческое отношение. Разве это не результат постоянно растущих цен на те же самые коммунальные услуги?

- Сейчас возникает такое ощущение, что правительство для того и существует, чтобы обеспечить низкую инфляцию для потребителей. Наверное, это не совсем правильная политика. Потому что вопрос не в том, хорошо или плохо иметь низкую инфляцию, а в том, отражают ли цены социальную стоимость тех или иных товаров. Ничего страшного нет в том, чтобы допустить инфляцию в определенном количестве, чтобы выровнять цены. Например, цены на коммунальные услуги, которые всегда субсидировались и с 90-х остались почти на том же уровне по отношению к другим составляющим корзины потребления, например, по отношению к продуктам питания. Временное повышение цен, при котором они выводятся на более справедливый уровень, необходим для того, чтобы обеспечивать эти услуги стабильно и качественно. Контроль цен — это, как правило, плохо. Все рано или поздно выплывет на поверхность, и тогда придется принимать жесткие и резкие меры. Если посмотреть на историю, то любая империя, общество, государство становятся менее эффективными, как только их правительство начинает искусственно регулировать цены. Это история нескольких тысяч лет. То же самое было у нас в 2007 году, когда регулировались цены на хлеб.

- Можете объяснить на примере?

- Например, из чего состоит цена на хлеб? Ведь государство не создает хлеб, оно регулирует цену за счет производителя. За чей счет мы будем эту цену регулировать? Если за счет крестьянина, тогда он просто уедет из сельской местности и приедет в город, станет безработным и будет требовать дешевый хлеб. А мы будем покупать хлеб за рубежом и расходовать наши нефтяные деньги. Контроль цен на хлеб подрывает наше сельское хозяйство и продуктовую безопасность намного более действенно, чем вступление в ВТО, которым нас так пугают.

- Если именно так регулировать цены, это может привести к очередной девальвации?

- Если макроэкономическая политика останется настолько расслабленной, что спрос по-прежнему будет стимулироваться фискальными, монетарными способами, то инфляция будет высокой. Если смотреть долгосрочно, то на сколько у нас инфляция выше, чем в США, на столько мы в конце концов и девальвируем тенге. Если у нас инфляция будет на уровне 6%, а в США порядка 1-2%, то в течение нескольких лет мы накопим эту разницу и опять встанем перед необходимостью девальвировать валюту. Но тогда будет поздно с этим бороться. Для того чтобы тенге был долгосрочно устойчивым по отношению к доллару, необходимо, чтобы инфляция была низкой все время. Поэтому денежно-кредитная политика должна ориентироваться только на стабильность цен и низкую инфляцию, не на управление курсом.

- Какие у вас прогнозы по инфляции?

- В этом году, я думаю, инфляция будет намного выше, чем обычно. В прошлом году было 4,7-4,8%. В 2014 году как минимум 8%, может быть, и 10%.

- А что касается девальвации? Ожидать ли нам второй волны?

- В течение года, думаю, нет. А дальше... Все будет зависеть от внешних факторов. Но в целом, я повторюсь, если инфляция остается на уровне 6-7%, то в течение 4-5 лет у нас создастся большой разрыв с реальным обменным курсом доллара. Это может привести к тому, что нам придется 
проводить очередную девальвацию. При такой инфляции мы либо каждый год должны ослаблять тенге в среднем на 3-4%, или делать это раз в 4-5 лет. И то, и другое — неправильно. Если тенге будет ослабляться, то спрос на тенге ослабнет, люди перестанут держать деньги в тенге.

Другой вариант выхода из сложившейся ситуации  — жестче контролировать инфляцию, причем не с помощью контроля цен на микроуровне, а с помощью макроэкономической политики. Контроль на микроуровне создает скрытую инфляцию, является скрытым налогом на производство. Здесь я имею в виду фискальную политику, политику госзарплат и денежно-кредитную политику.

- Что касается фискальной политики, все говорят, что с ней у нас как раз все в порядке.

- Действительно, если посмотреть на суверенный рейтинг Казахстана, то основным фактором, способствующим его улучшению, является фискальная политика. У правительства, как известно, не осталось больших долгов, напротив - сейчас оно больше выступает в роли кредитора, причем очень большого кредитора, если говорить о глобальном рынке. К слову, общие международные активы правительства сейчас составляют порядка $95 млрд. Но это по состоянию на данный момент.

- А что касается самих налогов, будут ли они расти? Если да, то в каких секторах?

- Налоги будут расти. И это не прогноз, а скорее констатация тенденции и фактов. В прошлом году были увеличены акцизы, причем этот процесс будет продолжаться вплоть до 2017-2018 годов. По акцизам эта политика правильная. В этом году уже увеличилась экспортная пошлина на нефть с $60 до $80, повысился налог на недвижимость и на роскошь. И я считаю, что это нормально на макроуровне. Но на микроуровне, особенно по налогу на недвижимость, механизм мог бы быть и более эффективным.

- Глава государства заявил о планах отмены на10 лет уплаты КПН для иностранных инвесторов. Что вы об этом думаете?

- Я не считаю, что отмена КПН как-то сильно улучшит ситуацию с иностранными инвестициями. У нас и так достаточно низкие ставки по данному налогу. Привлекательность юрисдикции с точки зрения налогов выражается не в том, насколько высокие налоги она устанавливает, а в том, насколько эффективно оно их администрирует, равномерно распределяя нагрузку на всех участников рынка и от того, насколько эффективно эти налоги использует для финансирования государственных услуг, например, обеспечивая регуляторную и правовую среду, финансируя образование и т.д.

- Так вы хотите сказать, что убрать КПН инвесторам это не есть хорошо?

- Это неправильный способ привлечения инвестиций. Не думаю, что иностранных инвесторов сдерживают именно налоги. Убрав КПН, мы ухудшим нашу фискальную устойчивость, создадим неконкурентоспособную среду, где определенные инвесторы в зависимости от своего резидентства будут получать преимущества над другими. Насколько это справедливо по отношению к отечественному инвестору?

- Тем не менее, вопрос "где нам взять длинные деньги" остается открытым. Как вы видите эту проблему?

- Привлечение длинных денег обходится очень дорого из-за высокого риска девальвации. На длинных сроках это даже не риск, а определенность. Этот риск закладывается в рыночную стоимость фондирования тенге. Поэтому получаются очень дорогие валютные свопы. Стоимость хеджирования валютного риска сейчас стоит около 5-6%, и это после девальвации. До девальвации ставки были двузначными. Теперь добавьте это к стоимость валютных денег и получите стоимость тенговых.

Корень проблемы в макроэкономической политике, которая создает сначала большую инфляцию, переоценненость тенге, а потом борется с давлением на курс, хотя к тому времени девальвация становится уже неизбежной. В результате - долларизация, отсутствие длинных денег. Пока мы не решим эту проблему и не стабилизируем долгосрочную стоимость тенге по отношению к доллару, длинных денег в стране не будет.

Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №17 (494) от 23 мая 2014

PDF, 7.03 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме