• Екатерина Корабаева

  • 26 сентября 2016

Информационные прииски

 

Цифровая революция, которую переживает современный мир, открывает новые источники доходов. Еще вчера коммерческий и государственный секторы только задумывались о необходимости накапливать данные, сегодня они могут начать на них зарабатывать. О том, как долго ждать того времени, когда мир будет следить за ценами не на черное золото, а на информацию, мы побеседовали с генеральным директором SAS Россия — СНГ Валерием Панкратовым.

 

Расскажите об официальном представительстве SAS в Казахстане. Почему решение было принято только в этом году? Вы считаете, что рынок в Казахстане созрел только сейчас?

 

Я в SAS работаю шестой год, меня пригласили для развития продаж и накопления экспертизы в странах СНГ. Первые два года я занимался налаживанием процессов и развитием офиса в России. Взаимодействие с Казахстаном при этом, как и до моего прихода в компанию, было, скажем так, оппортунистическим, то есть мы работали лишь с поступающими из вашей страны запросами, а системного бизнеса на казахстанском рынке у нас не было.

 

Примерно в 2013 году, когда структурные изменения в России были сделаны, я задумался о создании официального представительства в Казахстане. Но с наступлением 2014 года ситуация в российской экономике начала серьезно ухудшаться, да и казахстанская экономика ощутила серьезные негативные изменения. Поэтому и произошла определенная отсрочка открытия офиса SAS в Казахстане. Все это время я наблюдал за тем, что происходит с нашим бизнесом и заказчиками в России и Казахстане. Несмотря на опасения, резкого снижения спроса на аналитику не произошло, мы продолжали расти такими же темпами (>30% в год), как и до 2014 года. При этом мы увидели, что в Казахстане уже созрела критическая масса наших потенциальных клиентов. Тогда мы разработали бизнес-кейс с пониманием того, какие заказчики у нас уже есть и что требуется для поддержания их лояльности. Затем, проанализировав, какие потенциальные клиенты могут к нам прийти и какие именно направления лучше развивать на вашем рынке, мы оценили денежные потоки на ближайшие три года и поняли, что у этого бизнес-кейса хорошие перспективы.

 

Чтобы лучше изучить рынок, мы приняли решение произвести точечную инвестицию: мы наняли двоих сотрудников, которые в течение года вели активную маркетинговую деятельность по изучению спроса и формированию «воронки продаж». Это позволило нам убедиться, что наши идеи и подходы верны, а продукция пользуется спросом. После этого я доработал инвестиционный кейс и получил одобрение на развитие нового рынка в штаб-квартире SAS.

 

Вы сказали, что изначально изучали, какие именно направления должны быть интересны Казахстану. Можете поделиться, что это за направления?

 

Мы действительно проанализировали емкость разных индустрий. Так, самую большую выручку мы получаем благодаря работе с финансовыми институтами. Кроме того, нам интересна работа с госсектором, здесь очень широкий спектр задач, которые можно решать с помощью наших инструментов. Сейчас мы ведем ряд пилотных проектов в этом сегменте, чтобы на реальных результатах продемонстрировать возможности и потенциал аналитики.

 

 

Как на вашей деятельности сказывается коллаборация отраслей?

 

На нашей деятельности это сказывается только позитивно. Например, один российский мобильный оператор приобрел наше решение для кредитного скоринга, чтобы обогащать традиционный банковский скоринг.

 

Поясню. Обычно банки, проводя кредитный скоринг, оперируют собственными данными по клиентам. У мобильных операторов много дополнительных данных, которые позволяют повысить точность оценки платежеспособности заемщика и более точно определить приемлемый размер кредита, срок его предоставления, процентную ставку и т. д. Благодаря коллаборации мы получаем единый процесс. Банки, заинтересованные в более точном скоринге, посылают запрос в адрес мобильного оператора. У мобильного оператора точно такое же решение, которое позволяет ему повышать точность оценки и зарабатывать на этом, предоставляя уточненную информацию в банк. Мы как вендор обеспечиваем технологическую поддержку обеим сторонам процесса.

 

Вы сказали, что для вас приоритетен финансовый сектор. Как вы оцениваете его технологическую составляющую в Казахстане?

 

В этом смысле Казахстан практически не отличается от России. Даже скажу, что по развитости мобильного банкинга и его удобству и привлекательности для пользователей ваши банки были впереди. Я могу об этом судить, так как два года жил и работал в Казахстане. Это было в 2009–2010 годах.

 

Между нашими странами происходит обмен специалистами и технологиями. Поэтому я не вижу большой разницы между этими двумя рынками в плане технологической составляющей.

 

А каким может быть ваш интерес, связанный с планами Казахстана создать Международный финансовый центр «Астана»?

 

Нам как вендору, безусловно, есть что предложить, как только встанет вопрос технологического оснащения. Например, у SAS есть опыт внедрения решений для управления операционными рисками на Московской и Гонконгской биржах. И все же с точки зрения приоритетов, по моим наблюдениям, технологическая инфраструктура — это не первое, что требуется для создания эффективно действующего финансового центра. Все-таки для привлечения инвесторов и внутренних клиентов важна развитость правовых институтов и климата для инвестиций и спроса на них. Конечно, инфраструктура тоже обязательна, но до ее создания необходимо решить ряд более приоритетных задач.

 

Инвесторы, которые смотрят, на каких площадках им лучше работать, чувствительны к тому, насколько там отлажены все бизнес-процессы, доступен и стабилен технологический регламент. Соответственно, привлекательность биржи оценивается по совокупности всех этих аспектов. То же самое и с финансовым центром. Поэтому, как только ваше правительство решит правовые вопросы и перейдет к практическим шагам создания инфраструктуры МФЦ «Астана», мы, несомненно, будем участвовать в конкурсах, предлагая свою экспертизу в решении самых разных задач — от скоринга контрагентов и управления валютными рисками до предупреждения сбоев оборудования и разработки программ лояльности в В2В-сегменте.

 

Эксперты отмечают, что собирать и накапливать данные бизнес за последние годы научился, а вот правильно их применять — пока еще нет. А что вы думаете по этому поводу?

 

Я думаю, что это последовательный процесс. Что касается технологий, то существует весь необходимый стек программного обеспечения и современного оборудования, который позволяет делать клиентам предложения на основе больших данных в режиме реального времени или близком к нему. Но сами участники рынка с осторожностью подходят к внедрению такого рода инструментов, ведь большие данные предполагают большие инвестиции. Надо иметь действительно большие массивы данных, надо понимать, как их очищать и обогащать, управлять их качеством. По моим наблюдениям, сейчас происходит накопление экспертизы на рынке и обмен опытом. Мы, например, проводим ежегодный форум, на котором показываем интересные кейсы, представляем проекты, которые мы выполнили совместно с нашими заказчиками.

 

А если говорить о привлекательности компаний, которые сами обладают такими данными? Ведь в идеале они могут их монетизировать.

 

Да, причем это можно делать не только с собственными данными, накопленными внутри организации. Я пока не вижу этого в Казахстане, но в России достаточно активно развивается бизнес по торговле данными. Существуют компании, которые собирают данные из соцсетей и других открытых источников, потом очищают их, категорируют и продают.

 

А из чего может складываться цена на эти данные?

 

Покупатели такой информации всегда должны представлять, что они могут из нее извлечь. Чтобы у наших заказчиков было такое понимание, как правило, мы идем по пути пилотных проектов. То есть совместно с клиентом мы покупаем какой-то набор данных и на его основе разрабатываем, например, аналитические модели для проведения целевых маркетинговых кампаний. Затем мы смотрим, как работают эти модели, как изменился отклик, произошло ли увеличение количества обращений или объема продаж. Если заказчик уже понимает, какого экономического эффекта ожидать, он может сопоставить потенциальные затраты на покупку тех или иных данных с потенциальным увеличением денежного потока. Если бизнес-кейс удовлетворяет запросы заказчика, тот покупает данные. Если нет, — надо продолжать поиски возможностей. Так что это постоянный анализ оправданности инвестиций.

 

В каких отраслях компании могут собирать наиболее интересные данные, которые в будущем станут более дорогостоящими?

 

Я бы сказал, что это все отрасли, которые связаны с массовым рынком. Объединение данных компаний из этих отраслей позволяет более точно предсказать поведение и мотивацию потребителей к покупке. Поэтому более востребованными могут быть данные от ретейла, телекома, банков, страховых компаний и даже госструктур.

 

Госструктуры тоже могут эти данные монетизировать?

 

А почему нет?

 

А как же моя безопасность как гражданина? Не очень радует, что какая-то информация обо мне будет куда-то продаваться.

 

Вас должно защищать законодательство, которое определяет, какие данные можно продавать, а какие — нет, и кому их можно продавать. Например, государство может предоставлять данные о том, кто привлекался к судимости, кто открыл или закрыл свой бизнес, с чем это было связано, и т. д. Государство заинтересовано в прозрачности в этой области, чтобы не было дополнительных лазеек для мошенничества. А за доступ коммерческих структур к таким данным можно брать деньги.

 

В России госкомпании уже занимаются монетизацией своих данных и разрабатывают ряд законодательных проектов по тому, какие тарифы на какие данные будут установлены. Если коммерческий сектор может купить данные и использовать их в своих бизнес-целях, то государство заинтересовано в том, чтобы в бюджеты различных уровней поступали деньги. Так что мир постепенно приходит к тому, что информация становится активом в полном смысле этого слова.

 

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме