• Екатерина Корабаева

  • 11 мая 2016

Конкуренция держит нас в тонусе

 

Как в прошлом, так и в этом году много говорится о конкурентоспособности казахстанской экономики и отечественного бизнеса. Однако движение вперед во многом зависит от главного двигателя экономики — кредитования. Как решается проблема с тенговой ликвидностью? Что позволяет банкам делать акцент на розничном кредитовании, несмотря на его падение? Почему банки не спешат предлагать новые продукты? Ответы на эти и другие вопросы — в интервью с председателем правления АО «Нурбанк» Эльдаром Сарсеновым.

 

Эльдар Рашитович, какие достижения банка за последнее время вы можете отметить?

 

Международное рейтинговое агентство Standard & Poor's подтвердило долгосрочный и краткосрочный кредитные рейтинги «Нурбанка» на уровне «В/В». Это наша победа, потому что в условиях сложившейся ситуации на внутреннем и внешнем финансовых рынках подтверждение данных рейтингов свидетельствует о надежности банка, а также о доверии со стороны клиентов и партнеров.

 

Каким в целом, на ваш взгляд, выдался прошлый год для банковского сектора Казахстана?

 

Он выдался таким же, как и для экономики в целом. Самое главное, что почувствовала наша экономика, — это снижение цен на энергоносители. За этим последовала девальвация тенге. Чему нас учат эти экономические уроки? Чтобы диверсифицировать экономику, так же, как и по вкладам, не нужно все яйца складывать в одну корзину. Поэтому, чем быстрее мы уйдем от сырьевой зависимости, тем лучше. Так что в какой-то степени кризис сыграл на руку. Он мотивирует нашу экономику быстрее переходить к отраслям с большей добавленной стоимостью.

 

Если говорить о том, как такая ситуация в экономике отразилась на банковском секторе, то в первую очередь у нас были проблемы с тенговой ликвидностью. Еще перед самой девальвацией большинство казахстанцев и компаний перевели свои средства в доллары. И это нормально, никто не хочет терять деньги. Однако это привело к тому, что у казахстанских банков, которые отрезаны от внешних рынков и инвесторов, остался только Нацбанк как источник средств. Речь идет о коротких займах РЕПО, которые были очень дорогими в конце прошлого года. Сейчас ситуация наконец нормализовалась, займы банки получают в пределах базовой ставки. Это важно, поскольку отсутствие тенговой ликвидности очень тормозит двигатель экономики — кредитование. Не имея возможности получать дешевые деньги, банки были вынуждены повышать ставки. Мы как финансовая организация всеми силами старались это предотвратить. Более того, «Нурбанк» — один из немногих банков, который в это время не прекращал кредитование. Мы не крупный банковский институт с большими офисами и штатом. Наш банк средний по активам, и поэтому в этом отношении мы немного «голодные». Какие-то банки могут закрыть лавочку, опустить шторку и сказать: «Ребята, приходите, когда у нас все будет хорошо». Мы же как банк, не имеющий такого большого финансового потенциала и крупных акционеров, должны бороться за клиентов. Поэтому наши двери были и остаются открытыми.

 

Если говорить о кредитовании МСБ, то какие ниши вам наиболее интересны?

 

У нас, к сожалению, не такой широкий рынок, как в Азии, Европе, Америке, чтобы быть избирательными в этом отношении. Нам интересны все ниши, но мы обязательно смотрим на финансовое положение клиента и его перспективы.

 

Что касается в целом поддержки МСБ, хочу сказать спасибо ФРП «Даму» и государству в его лице. За все время, что работаю в банковском секторе, ни в одной из стран я не видел такой объем средств, выделяемых государством на развитие бизнеса. В этом году, я думаю, «Даму» также останется основным источником фондирования кредитования бизнеса.

 

Вы упомянули проблемы с тенговой ликвидностью. Какова ситуация с депозитами? Наблюдается ли обратная конвертация депозитов в тенге?

 

Тренд есть, и это правильно. Нам нужно восстановить доверие к тенге. И этот процесс уже начался, люди с начала года начинают возвращаться к национальной валюте. Курс нашел какую-то нишу, что внушает надежду.

 

К тому же инфляция за прошлый год составила 13,6%. В этом году, если Нацбанку даже удастся загнать ее в обещанный коридор 6-8%, казахстанцам все равно будет выгодно держать свои деньги в тенге, чтобы защитить их от инфляции. При переводе вы поможете нашей экономике повысить тенговую ликвидность, банкам — предложить более низкую ставку по кредитам, а главное — защитите свои накопления от инфляции. Кроме того, в короткой перспективе можно разделить сумму на две части. Одну из них хранить в долларах, другую — в тенге. От инфляции это не защитит, но курсовая разница на вас влиять не будет.

 

В одном из своих недавних интервью вы отметили, что в планах банка все больше внимания уделять розничным продуктам, в частности потребительскому кредитованию. Разве в кризис не падает потребительская активность?

 

Безусловно, розничное кредитование, как и вся другая коммерческая активность, будет снижаться. Однако я надеюсь, что 2016 год будет худшим, это означает, что, пережив дно сейчас, мы можем надеяться на подъем в 2018 году.

 

В то же время нужно понимать, что отличие розничного кредитования в размерах займов и сроках предоставления кредитов. Оценить кредитоспособность одного физического лица намного проще, тогда как для оценки финансового положения бизнеса работают целые департаменты. Поэтому для оформления потребительского кредита может быть достаточно каких-то 15 минут. Хотя я не рекомендовал бы оформлять потребительский кредит в столь короткие сроки, если вы не провели предварительный анализ условий на рынке. Сейчас, когда в открытом доступе есть вся необходимая информация, которую можно сопоставить, чтобы выбрать то, что удобно вам.

 

Возвращаясь к вопросу: необходимость в коротких деньгах будет всегда. Поэтому, хотя розничное кредитование сбавит обороты в этом году, чувствовать себя оно будет намного лучше кредитования МСБ и крупного бизнеса. Поэтому в этом году мы делаем упор на розничное кредитование, к слову, так же, как на дистанционное обслуживание и трансакционный бизнес (интернет-банкинг, платежные терминалы и пр.). Мы понимаем, что данный бизнес специфичен и требует технических решений. Поэтому весь 2015 год и первую половину 2016 года мы посвятили подготовительной работе в этом направлении и совсем скоро проявим себя во всей красе. Пока же мы запустили платежную карту для индивидуальных предпринимателей, осуществили возможность перевода денег с карты на карту других банков, запустили веб-карту для бесплатных и безопасных платежей по интернету и POS-терминалам. Данная карта привязана к другому счету, благодаря чему вы можете осуществлять платежи, но не можете снять деньги, что обеспечивает безопасность ваших средств.

 

Сложнее ли стало оценивать риски, если продолжить тему кредитования?

 

Тренд, который мы так или иначе будем наблюдать в этом году, — это увеличение просрочки. Тем не менее это нормально, какой-то процент на риск мы всегда закладываем в свою эффективную ставку. Это своего рода тест на то, как работает банк. Любой кризис — это испытание наших внутренних и внешних способностей. Мы на рынке 23 года, потому что всегда рядом с клиентами.

 

Когда вы берете заем на год или на 20 лет, многое может произойти, что не зависит от вас. Все предугадать невозможно. Поэтому да, наши клиенты сталкиваются с теми или иными проблемами — они приходят к нам, и мы ведем с ними диалог. Вы могли переехать, потерять работу, у вас появился новый человек в семье или что-либо еще. Можно всегда договориться и устроить какие-то каникулы, отсрочку платежа или вообще на 2-3 месяца освободиться от обязательств либо сделать реструктуризацию. Невозможно быть безрисковым банком. Наш бизнес подразумевает, что мы работаем с риском, и это нормально. Завлечь клиента очень просто. Что происходит дальше, никто ведь не рассказывает в рекламных кампаниях. А то, как работает банк с клиентом, очень индивидуально и передается только через сарафанное радио. Каждый из наших клиентов может подтвердить, что мы всегда идем на диалог. И 2016 год как раз покажет, кто и как в этом отношении работает.

 

А как вы оцениваете перспективы банковского сектора в плане индивидуальной работы с клиентами с той точки зрения, что есть надежные клиенты, с которыми банк постоянно работает и может предлагать им какие-то эксклюзивные условия? То есть речь идет о диверсифицированной ставке для каждого такого клиента.

 

Это естественно — выбирать человека, с которым вы уже работали и знаете, что от него ожидать. Тем более сейчас, в эпоху CRM, когда каждая компания собирает на каждого своего клиента отдельный профайл. Те же Facebook и Google знают про нас больше, чем мы сами. Поэтому многие передовые банки жертвуют сейчас доходом для того, чтобы собирать информацию, а потом, уже работая с этими данными, предлагать своим клиентам именно то, в чем они нуждаются.

 

Что касается второй части вопроса, то если у клиента хорошая кредитная история, его платежеспособность позволяют брать заемные средства и он не был замечен в уголовных делах, предлагаемые ему условия будут лучше.

 

У каждого банка есть диверсификация по условиям. Есть условно первая, вторая, третья категории заемщиков, по которым мы оцениваем ряд вещей и даем клиентам с лучшими показателями лучшие условия.

 

В связи с этим хочу обратиться к читателям и сказать: следите за своей кредитной историей. Тем более что сейчас и главное, и Первое кредитные бюро предлагают инструменты, с помощью которых вы можете отслеживать свою кредитную историю.

 

На Западе это уже пройденный этап. Там кредитную историю строят с 17-18 лет, когда приобретается первая кредитная карточка, и до 30 лет, когда каждый стремится взять ипотеку на выгодных условиях. В этом отношении важно, чтобы и наши молодые сограждане трепетно относились к кредитной истории, потому что она будет работать на них на протяжении всей жизни.

 

По мнению Первого кредитного бюро, в связи с тем, что банки теперь будут более критично подходить к заемщикам, большая часть клиентов будет уходить в микрофинансовые организации (МФО). А поскольку последние не подходят к оценке рисков так, как банки, есть риск, что у них будет расти плохой ссудный портфель, и это плохо может отразиться в целом на кредитном рынке. Что вы думаете по этому поводу?

 

Мы слишком маленькая страна, чтобы то, что происходит в одной части экономики, не влияло на другую. В том числе МФО, которые сейчас имеют портфели, схожие с некоторыми маленькими банками.

 

Тем не менее разница между МФО и БВУ в том, что у первых ставки намного выше и упрощенный подход к оценке рисков. Это позволяет им за большие ставки выдавать займы в короткие сроки, закрывать глаза на многие вещи — на плохую кредитную историю, ее отсутствие или большую кредитную нагрузку. В связи с этим я бы хотел попросить наших граждан внимательнее смотреть на общие условия. Кроме того, думаю, что подотчетность с этого года МФО Нацбанку приведет к единым правилам игры и исключит те риски, о которых вы говорите.

 

Мы видим, что игроки из других ниш претендуют на предоставление некоторых традиционно банковских услуг. Например, некоторые автосалоны пытаются предлагать свои кредитные продукты, или развивается интернет-кредитование. Первое кредитное бюро прогнозирует развитие P2P-кредитования, когда физлица будут друг друга кредитовать через интернет. Как банки планируют развивать новые продукты в долгосрочной перспективе?

 

Конкуренция держит нас в тонусе. В конце концов, чем больше конкурентов, тем лучше для конечного пользователя.

 

Банковский рынок сам по себе конкурентный. На нем более трех десятков огромных компаний с большими финансовыми ресурсами бьются за одного и того же клиента. Выходя на улицу, решив заплатить за коммунальные услуги или положить деньги на депозит, человек имеет очень большой выбор, куда можно пойти. Если на рынке появится больше игроков, то это классно. К нам рано или поздно все равно зайдут электронные платежные системы, которые предоставят возможность осуществлять платежи через смартфоны. Это должно подстегнуть банки идти в ногу со временем. Ведь любой банк по своей сути является консервативным институтом, и для любых ноу-хау ему нужно созреть.

 

Будут ли появляться какие-то новые банковские сервисы и продукты? Только если это позволит законодательство. То же касается и продуктов других игроков, о которых вы говорите; необходимо, чтобы кто-то на законодательном уровне признал их легальность. Самый яркий пример — Uber, международная компания из Сан-Франциско, создавшая одноименное мобильное приложение для поиска, вызова и оплаты такси или частных водителей. Сейчас на Западе по этому поводу много споров — легально это или нет. То есть судьба этого продукта в той или иной стране тоже зависит от законодательства.


Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №11 (578) от 6 мая 2016

PDF, 2.30 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме