• Хе Олег

    Издатель

  • 24 марта 2014

У легонькой все по-тяжелому

 

Президент Ассоциации предприятий легкой промышленности Любовь Худова – о девальвации тенге, текстильном кластере и надежде на ВТО.

 

- Любовь Николаевна, власти считают, что девальвация поможет отечественным производителям в конкуренции с импортом. Вас и вашу отрасль обрадовала девальвация?

 

- Нет, конечно. Потому что наши швейные компании все виды тканей импортируют. У нас не производится в стране никаких видов тканей - ни камвольных, ни суконных. Отсутствует производство швейных ниток, вспомогательных материалов, аксессуаров, фурнитуры. Да те же самые пуговицы – они тоже завозятся из-за рубежа. Все, что нужно для производства одежды, швейные компании вынуждены импортировать.

 

- Соответственно, расходы на эти материалы возрастают практически на 20%.

 

- Да, конечно. Естественно, возрастает и себестоимость выпускаемой продукции. Доля ткани в себестоимости готового изделия составляет 55-60%. Вот и считайте…

 

- Что дальше будут предпринимать производители в этих условиях? Если увеличились расходы, себестоимость возросла, будут повышаться цены?

 

- Видите ли, мы зажаты условиями рынка. Примерно 80% швейных предприятий Казахстана выполняют заказы по пошиву спецодежды и формы для силовых структур. Тендеры уже идут, но никто по ним не собирается увеличивать закупочные цены. У многих уже заключены договоры, поэтому отечественные производители оказались в тяжелой ситуации. Конечно, если бы в Казахстане производилось все – от тканей до готовой продукции, вся цепочка добавленной стоимости была бы выстроена у нас в стране, то тогда девальвация была бы оправдана. Тогда действительно более выгодные условия были бы у отечественных производителей. Но об этом только остается мечтать. Хотя Казахстан имеет большие конкурентные преимущества по сравнению с такими странами, как Корея и Япония, у которых вообще нет сырьевых ресурсов. Они все сырье импортируют, но по факту являются великими текстильными державами.

 

- Если заказчик не собирается увеличивать закупочные цены, то что тогда делать нашим текстильным предприятиям: снижать качество или сокращать затраты, в том числе за счет оптимизации рабочих мест?

 

- Во-первых, постараемся повысить производительность труда за счет снижения внутренних издержек. Во-вторых, за счет снижения рентабельности выпускаемой продукции. Но, например, по изделиям для силовых структур снижать рентабельность уже некуда, она и так закладывается всего 8-10%. Что касается внутренних резервов, то надо смотреть, каким образом можно оптимизировать технологический процесс, чтобы вместиться в ту цену, которая сложилась на рынке. Очень трудная задача. Но другого выхода нет.

 

- Если рентабельность сокращается, то компании не смогут инвестировать в модернизацию производственных фондов, отрасль может сильно отстать в развитии.

 

- Да, конечно. Если раньше по каким-то видам изделий предприятие могло заложить 15-20% рентабельности, то сегодня такой возможности просто нет. Предприятия, скорее всего, будут работать практически по нулям, только для того чтобы сохранить рабочие места. И, конечно, этот год будет очень трудным для предприятий.

 

- Когда власти говорили, что девальвация поможет отечественным производителям в конкуренции с импортом, речь, видимо, не шла про текстильную промышленность?

 

- Может быть, имелись в виду отрасли, для которых все сопутствующие материалы производятся внутри страны.

 

- Я надеюсь, что у нас есть такие отрасли.

 

- Сомневаюсь, конечно.

 

- Я тоже.

 

- Все у нас  импортируется, даже гвозди, черенки  для лопат. Поэтому я даже не знаю такую отрасль, которая имеет законченный цикл добавленной стоимости.

 

- Любовь Николаевна, если девальвация нанесла удар под дых отечественной промышленности, то можно ли теперь ожидать поддержки со стороны государства, которая может компенсировать понесенные потери? Скажем, предоставление льгот или дешевого финансирования? Ведутся ли вообще разговоры о том, чтобы власть помогла бизнесу подняться на ноги?

 

- Вы сами знаете, что легкая промышленность в Казахстане находится в критической ситуации не один год. Девальвация – лишь очередная подножка. Практически на протяжении последних десяти-пятнадцати лет отрасль едва выживает. Начиная с 2000 года идет спад производства. Получается, давно уже были сигналы, что надо что-то предпринимать. Потому что конкуренты, которые приходят в Казахстан и реализуют успешно свои товары, поддерживаются в своих странах. Например, Китай до сих пор субсидирует экспорт продукции легкой промышленности. Большая поддержка и в Турции. Индия имеет специальный фонд помощи этой отрасли. И т. д. Как вам известно, легкая промышленность имеет социальную направленность, так как  создает больше всего рабочих мест. Поэтому все страны очень бережно относятся к этой отрасли. Очень обидно, что в Казахстане в ПФИИР-2 (Программа форсированного индустриально-инновационного развития. – Ред.) легкая промышленность не попала в разряд приоритетных. Хотя даже в рамках Таможенного союза в России и Беларуси легкая промышленность относится к числу приоритетных, имеется Программа развития до 2020 года.  Поэтому и существенных изменений не происходит. Потребности внутреннего рынка текстильно-швейная отрасль покрывает всего на 8%, по обуви – вообще на 1%. Это катастрофа для любого государства! Уровень нижней черты экономической безопасности составляет как минимум 30%. То есть товары собственного производства на внутреннем рынке должны составлять как минимум 30%. Мы же ушли ниже черты, вообще не знаю, какой безопасности. Считаю, должна быть целенаправленная политика нашего правительства по поддержке данной отрасли.

 

- Что-то правительством делается в этом направлении?

 

- «Дорожная карта бизнеса» дала много нашим предприятиям, они смогли модернизировать свое производство. Сейчас рассматривается возможность выделения финансовых ресурсов для реализации инвестиционных проектов.

 

- Это от кого предложение пришло?

 

- От Министерства индустрии и новых технологий, Национальной палаты предпринимателей. Возможно, около 3 млрд тенге будет выделено. Мы в ответ дали свои предложения по инвестиционным проектам. Деньги будут даваться под 7% годовых, конечно, это привлекательная кредитная ставка. Но пока нет дальнейшего понимания развития индустрии. Предположим, швейные компании смогут использовать кредитный рычаг и проведут модернизацию производства. Но у нас сегодня отсутствуют предприятия по переработке шерсти, шкур и хлопка. Еще надо много предприятий поставить у себя в стране, чтобы производить необходимые ткани, вспомогательные материалы, химикаты, ТВВ (текстильно-вспомогательные вещества. – Ред.) и т. д.

 

- Получается тогда, что дешевое финансирование должно и на перерабатывающие предприятия распространяться?

 

- Да, вроде бы так и предполагается, что и на них будет распространяться. Но вопрос в том, что эти проекты очень капиталоемкие.

 

- Переживаете, что денег на всех не хватит?

 

- Денег, может, хватит. Но залогов у предприятий малого и среднего бизнеса не хватит, для того чтобы построить перерабатывающие фабрики. Примерно $25 млн надо, для того чтобы поставить производство пряжи и ткани. И еще нужны предприятия по переработке шерсти. И, конечно, у наших производителей просто нет залогового обеспечения на такие суммы, чтобы воспользоваться дешевыми финансовыми ресурсами и реализовать эти проекты.

 

- Получается, облегчать условия нужно по всем фронтам. Не просто давать дешевые деньги, но и решать вопрос с залогами.

 

- Можно использовать опыт других стран, когда бизнесу предоставляется правительственная гарантия на реализацию производственных проектов. Чтобы те же самые хлопок, шерсть и шкуры не вывозились как сырье из страны, а перерабатывались внутри нее. Тогда можно быстро решить вопрос о создании цепочки добавленной стоимости в стране.

 

- А принцип государственно-частного партнерства в этом может помочь?

 

- Да, конечно, может. Но пока все превратилось в вялотекущий процесс. Мы выходили с предложением по созданию шерстяного кластера. Он мог бы обеспечить внутренний рынок тканями и пряжей, которые востребованы не только на внутреннем, но и на внешнем рынке. Мы бы создали новые рабочие места, обрабатывали всю шерсть, которая сегодня у нас в стране производится.

 

- Но текстильный кластер же создавался в Южно-Казахстанской области.

 

- Его назвали кластером, но фактически там находятся отдельно стоящие предприятия, которые друг с другом никаким образом не связаны. Там нет производственной кооперации, которая должна быть в настоящем кластере. Свою ковровую фабрику тут, в Алматы, задавили, теперь вот в кластере строят другую. Там есть одно предприятие, которое производит вату, но оно к швейной промышленности не имеет никакого отношения. Или предприятие по производству стеганых шерстяных одеял,  несколько швейных предприятий.

 

- Я помню оптимистичные настроения 2-3 года назад, когда у текстильщиков была встреча с министром индустрии Асетом Исекешевым. Бизнесмены делились восторженными откликами, радостно сообщали о достигнутых договоренностях по поддержке отрасли. Судя по ситуации, которую вы описываете, ничего не было реализовано.

 

- Нет. Мало что изменилось в легкой промышленности. Кардинальных изменений не произошло.

 

- Понятно. Но вот Национальная палата предпринимателей стала активно защищать интересы казахстанских предпринимателей на просторах Таможенного союза. Вы лично чего больше видите в Таможенном союзе – пользы или вреда для отечественного бизнеса?

 

- Есть плюсы и минусы. Сначала о минусах. Мы объединились в ТС, но с разными стартовыми возможностями. Беларусь сохранила все свои предприятия легкой промышленности.

 

- Еще с советского времени?

 

- Да, еще с того времени. У них до сих пор все предприятия государственные, существует госплан наподобие советского, который распределяет заказы по предприятиям так, чтобы они не стояли. Там досконально продумана вся политика по поддержке этой отрасли. И, конечно, она мощно развивается. Сегодня Беларусь очень уверенно вошла на наш рынок.

 

- Хорошо, а Россия? Россия как смотрится в этом союзе?

 

- Россия ведет целенаправленную работу по субсидированию многих производственных проектов легкой промышленности.

 

- Каков же итог конкуренции внутри Таможенного союза? Как изменился торговый баланс на внутреннем рынке?

 

- Если в целом оценивать, то нам стало легче выходить на экспорт, в частности в Россию. В Беларусь ничего не завезешь, это однозначно. Кроме шерсти и шкур. А что касается готовой продукции, то сегодня наши компании уверенно себя чувствуют на российском рынке. Потому что они конкурентоспособны по цене, дизайну, качеству.

 

- Получается, мы не только проигрываем свой внутренний рынок, но все-таки завоевываем другие рынки?

 

- Да, завоевываем. Но соотношение несоизмеримо. Импорт растет намного быстрее экспорта.

 

- Как вы ожидаете, эта ситуация изменится?

 

- Сложный вопрос. Я думаю, динамика будет сохраняться. Мы будем все больше проигрывать внутренний рынок. Но плюсы есть. Например, сегодня мы увеличиваем объемы производства за счет Таможенного союза. Многие российские компании, которые раньше размещали заказы в Китае или Кыргызстане, стали делать заказы нашим предприятиям. Ведь в Казахстане легче процедуры прохождения товаров. Эти толлинговые операции дают положительный эффект по загрузке наших предприятий. Но в то же самое время сильного изменения ситуации не происходит.

 

- Нам-то хочется создавать свою готовую продукцию, а не выполнять черновую работу для российских компаний. Правильно?

 

- Конечно. Хотелось бы, чтобы цепочка добавленной стоимости была внутри страны. Поэтому первоочередная задача – создавать предприятия по переработке шерсти, шкур и хлопка. Насытить внутренний рынок необходимыми товарами, теми же швейными нитками, тканями, аксессуарами, всем остальным. Обувщики сейчас импортируют буквально все, начиная от шнурка до кнопочки, подошвы и колодки.

 

- В ближайшее время мы еще и в ВТО вступим. Каковы ваши ожидания?

 

- По ВТО мы просили переходный период, для того чтобы легкая промышленность успела подготовиться. Мы просили освобождения от уплаты НДС, чтобы произошел резкий всплеск объемов производства. Вот тогда бы наша отрасль значительно выросла в общем объеме ВВП. Это повлияло бы в целом на экономику страны. За счет создания новых рабочих мест, роста объемов производства, налогооблагаемой базы бюджет все равно бы выиграл. Мы такие расчеты делали и подавали в правительство, но за все эти годы я поняла, что никто этот вопрос рассматривать вообще не собирается. Хотя мы постоянно об этом говорим. Посмотрите – киргизы, у них нет природных ресурсов, поэтому легкая промышленность является одной из ключевых, которая кормит народ. И, конечно, там правительство просто отпустило эту отрасль, освободило ее от всех видов налогов. Швейные предприятия работают по патенту и платят за десять единиц оборудования, это совсем условный налог. Он, конечно, несопоставим с нашей налоговой нагрузкой.

 

- Получается, вы боитесь вступления Казахстана в ВТО?

 

- С одной стороны, опасаемся. С другой – считаем, что тот беспредел, который есть на внутреннем рынке, закончится. Посмотрите, практически 85-95% импорта – это незадекларированная продукция, несертифицированная, без всяких опознавательных знаков, небезопасная для жизни и здоровья людей. А так, может, когда вступим в ВТО, у нас будет более цивилизованный рынок.

 

 - Порядок наступит?

 

 - Да, порядок. Ведь во всех странах мира любой товар, который завозится, должен иметь опознавательные знаки. А у нас? Вы же видите, в любой бутик, магазин, торговый центр зайдите – нет сертификатов соответствия на товар, нет документов, подтверждающих его легальность. И мы выживаем в этом беспределе! Теперь надеемся, что, когда вступим в ВТО, на нашем рынке начнется цивилизованная торговля и импорт товаров.

 

- Спасибо за интервью!

 

Данные Ассоциации предприятий легкой промышленности

 

 В 2013 г. объем производства продукции предприятий легкой промышленности увеличился в сравнении с 2012 годом и составил 65 331 млн тенге. Несмотря на увеличение производства, потребность внутреннего рынка продолжает удовлетворяться за счет импорта. Объем импорта только  по 19 основным товарным группам товарной номенклатуры ВЭД в 2013 г. составил 1 772,4 млн долл. США (или 274 722 млн тенге, $1 = 155 тенге).

 

Так, только за III квартал 2013 года, по официальной статистике (без учета «серого» импорта, контрафактной продукции), ввезено:

  • 94 млн  кв. м различных тканей;
  • 400 млн единиц различных видов одежды;
  • 247,4 млн пар чулочно-носочных изделий, только из Китая - 234,2 млн пар;
  • 38 млн пар обуви, только из Китая - около 35 млн пар обуви;
  • 20 млн  кейсов, саквояжей, портфелей, чемоданов, дамских сумок;
  • 6 млн штук различных головных уборов;
  • 3 млн платков;
  • 12 тыс. тонн текстильных изделий (одеяла, пледы, постельное белье и т. д.);
  • 3 млн кв. м ковров и напольных покрытий.

 

 Продукция в основном завозится из таких стран, как Китай, Турция, Бангладеш, Вьетнам, Пакистан, Киргизия, Узбекистан.

 

 Объем экспорта по 13 основным товарным группам товарной номенклатуры ВЭД в 2013 г. составил 129,9 млн долл. США (или 20134,5 млн тенге, $1 = 155 тенге). Экспорт носит в основном сырьевой характер. Почти 70% составляют хлопчатобумажные волокна и ткани, 21% - необработанные шкуры и кожа.

Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №10 (487) от 20 марта 2014

PDF, 3.54 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме