• Екатерина Корабаева

  • 29 сентября 2015

Скачки на загнанных лошадях

 

Бизнес-сообщество бьет тревогу: в новых экономических условиях вести бизнес становится сложнее. Есть опасения, что многим компаниям МСБ будет сложно остаться на плаву. Немало предприятий и так за последние годы пополнили очередь ожидающих решения о признании их банкротства. О том, как это может сказаться на экономике и какие сложности есть сегодня для бизнесменов, решивших прекратить предпринимательскую деятельность, читайте в интервью «&» с президентом РОО «Казахстанская ассоциация специалистов по банкротству» Канаем Жунусовым.

 

Недавно в своей статье вы подняли вопрос необходимости важности очищения экономики от неэффективных компаний. На ваш взгляд, почему вообще сегодня есть сложности с признанием компании банкротом и ее ликвидацией?

 

В Казахстане в качестве парадигмы системы банкротства продолжает использоваться «продолжниковая» модель. Нынешнее состояние нормативно-правовой базы, в которой отсутствует действенный механизм защиты имущества должника, приводит зачастую к манипулированию активами отнюдь не в интересах кредиторов и инвесторов. Действующим законом не предусматриваются внесудебные процедуры реабилитации и банкротства. Налоговые органы, обладая чрезвычайными полномочиями в сфере банкротства, выводят активы должников в счет задолженности перед бюджетом еще до признания их банкротами, тем самым лишая других кредиторов и самих должников экономической заинтересованности в проведении процедур реабилитации и банкротства. Кроме того, упрощенные процедуры банкротства ликвидируемых должников по схеме проведения и сложности практически ничем не отличаются от обычных процедур. Реабилитационные процедуры, в том числе ускоренные процедуры и санация, на практике не применяются из-за отсутствия реальных гарантий кредиторам в удовлетворении их требований. Указанные проблемы еще более будут усугублены, если не изменить государственную политику в сфере банкротства с «продолжниковой» на «прокредиторскую».

 

На мой взгляд, в данном случае ликвидацию юридических лиц и бизнеса индивидуального предпринимателя обязательно следует рассматривать сквозь призму свободы предпринимательства и условий его ведения в стране. Когда термин «свобода предпринимательства» используется сообразно его классическому определению и означает, что частные предприятия вправе приобретать экономические ресурсы, организовывать процесс производства из этих ресурсов товара и услуги и продавать этот товар или услугу на рынках по своему выбору. При этом никакие искусственные препятствия или ограничения, установленные другими производителями или правительством, не мешают предпринимателям принимать решения о создании бизнеса в любой отрасли, реорганизации его или выходе из него.

 

Кстати, если говорить о законодательстве, то пару недель назад Министерство финансов подготовило поправки в законодательство, предусматривающие сокращение сроков процедуры реабилитации и банкротства предприятий. Как вы можете прокомментировать предлагаемые нововведения?

 

Разработчики исходили из проблемы, что законодательство о банкротстве не ориентировано на сохранение бизнеса в ходе процедуры банкротства.

 

Банкротство — это сложный механизм, и его нужно рассматривать в комплексе. Закон «О реабилитации и банкротстве» включает в себя меры как по оздоровлению, так и по ликвидации. Государство должно установить правила проведения той или иной процедуры банкротства. В моем понимании процедура банкротства в широком смысле слова включает не только ликвидацию, но и реабилитационные процедуры. Следует также учесть, что, говоря о финансовом оздоровлении и реабилитации, часто применяют термин «реорганизация» в том значении, в котором он используется в американском законодательстве. Приняв эту модель в Казахстане, сначала создали Агентство по реорганизации предприятий при Минэкономики с последующей его передачей в ведение Госимущества РК. Затем полномочиями органа в области банкротства наделялся Комитет по работе с несостоятельными должниками Минфина, теперь же согласно закону это Комитет госдоходов Минфина, что не отвечает мировой практике.

 

Почему?

 

Считается, что, если в процедурах банкротства фискальные (налоговые) органы, представляющие государство в качестве кредитора, наделить еще контрольно-надзорными функциями, а также правом выработки и реализации государственной политики в названной сфере, это приведет к «конфликту интересов». А именно безусловному доминированию государства среди кредиторов, тогда как последнее должно определяться только суммой долга и установленной очередностью распределения имущества должника, а не полномочиями специального госоргана по банкротству.

 

Более того, не принято, чтобы «банкротчики» и налоговики входили в одну систему. Исключение составляет Россия, где функции государственного регулятора в сфере банкротства в последние годы возложена на Федеральную налоговую службу. Можно также назвать Швецию, в которой государственный орган по банкротству хоть и находится в единой системе с налоговой службой и органами судебного испол­нения, указанное двойное подчинение его министерствам финансов и юстиции позволяет существенно снизить риск возникновения «конфликта интересов».

 

Но давайте вернемся к законопроекту. По мнению его разработчиков, главная проблема заключается в том, что сегодня в Казахстане банкротство предприятия завершается только его ликвидацией. Сроки проведения процедур банкротства и реабилитации затягиваются в связи с обслуживанием споров в судах до последней инстанции. В этой связи в новом законопроекте предусматривается, во-первых, сокращение сроков реабилитации и банкротства предприятий, во-вторых, закрепление за одним судьей рассмотрения всех споров, касающихся должника, признанного банкротом или в отношении которого применена реабилитационная процедура; и, наконец, намечается исключить обжалование судебных актов в апелляционной инстанции, а решение о признании банкротом обращать к немедленному исполнению.

 

Давайте рассмотрим эти нововведения по порядку. Итак, первая мера. Предлагается существенно сократить сроки реабилитации и банкротства юридических лиц. Здесь предлагаю вспомнить, когда и из-за чего начиналась тенденция к увеличению сроков данных процедур. Суды не справляются с поступающими к ним обращениями, предприятиям вставляют палки в колеса, налицо низкая квалификация тех, кто проводит ликвидацию, низкая дисциплина и слабый контроль со стороны государства. Ситуацию также усугубляет нерешенность ряда проблем, в частности по тем же временным и банкротным управляющим. До сих пор не решен вопрос оплаты их работы. Правительство приняло постановление о минимальных размерах вознаграждения, однако из какого источника оно должно выплачиваться, непонятно, поскольку сегодня примерно 90% тех, кто проходит процедуру банкротства, не имеют имущества и активов. Как быть в этом случае? Нужна ликвидация без возбуждения процедуры банкротства. Как это делается? В суд подается список таких должников, где их признают банкротами и объявляют о ликвидации предприятий без возбуждения процедуры банкротства. Все это можно сделать в течение максимум трех месяцев, но налоговые органы на это не идут, хотя это им вменено в обязанность законом.

 

Еще одна проблема в том, что госорганы, придерживаясь мышления налоговика, вместо того чтобы инициировать процедуры ликвидации, выжидают, рассчитывая еще что-то выжать из «бездействующих предприятий». Все это напоминает упавшую загнанную лошадь, у которой нет сил, а незадачливый всадник пытается поднять ее и заставить скакать дальше ударами нагайки.

 

А есть ли какие-то данные по предприятиям, которые нуждаются в процедуре ликвидации?

 

Раньше в обязательном порядке велась такая статистика. Сейчас этих цифр нет. А все потому, что госорганам невыгодно показывать реальную ситуацию по этим предприятиям. Из-за «продолжниковой» системы все заинтересованы в приукрашивании деятельности госорганов и сокращении количества банкротств. Между тем можно попробовать о чем-то судить по списку бездействующих налогоплательщиков по данным Минфина на 31 декабря 2014 года. По моим подсчетам на основе выставленных на сайте данных, таких налогоплательщиков в стране было 163 211. Однако это только так называемые бездействующие предприятия, по которым должны обращаться в суд налоговые органы и сами проводить ликвидацию без возбуждения процедуры банкротства. Между тем несостоятельность заразна — она от одного передается к другому. Кризис неплатежей так и начинается — кто-то кому-то не заплатил, а дальше срабатывает принцип домино.

 

Само банкротство является рыночным механизмом, то есть оно должно быть кому-то выгодно. В развитых странах многое перекладывается на кредиторов. То есть если ты хочешь получить свои деньги от должника, который находится на грани банкротства, помоги ему это сделать — обеспечь управление и по возможности получи как можно больше. На Западе считается нормальным, когда получаешь 25-30% за каждый свой доллар долга. У нас же об этом вообще речи не может идти, в банкротство предприятия вступают уже опустошенные, в том числе налоговиками. Если в тех же США мировые соглашения — обычная практика, то в Казахстане между сторонами нет такой степени доверия, и указанная схема не работает.

 

Правильно ли я поняла, что само по себе сокращение сроков реабилитации и банкротства — нужное нововведение, но вы скептически относитесь к тому, что это удастся реализовать на практике? Почему?

 

В проекте Минфина речь больше идет о процедурах реабилитации, и сами изменения направлены, прежде всего, на реабилитацию. Ну сократят, ну и хорошо. Это не будет работать не потому, что этих сроков не будет хватать, а потому, что не будет самой реабилитации. Под реабилитацией я имею в виду оздоровление с участием государства, с выделением на это конкретных средств. Решат ли предлагаемые меры проблему? Честно — сомневаюсь. У нас уже была программа посткризисного восстановления. В ней меня настораживала формулировка «оздоровление конкурентоспособных предприятий». Почему, если предприятие является конкурентоспособным, оно нуждается в оздоровлении? А между тем по этой программе для такой поддержки было отобрано около полусотни проектов, среди них много названий крупных известных казахстанских компаний. По большому счету, если объективно разбираться, то речь идет о дешевых кредитах для крупных предприятий. Отсюда возникает вопрос: должно ли государство брать на себя чьи-то проблемы? На мой взгляд, должно, но только в отдельных случаях.

 

В каких именно?

 

Нужно поддерживать только стратегически важные и социально значимые компании. Например, банки. Потому как банкротство хотя бы одного банка — это не одна, а целый букет проблем в экономике. Допускаю, что возможна поддержка фармацевтических фабрик, если они при этом придерживаются политики низких цен, так как доступные отечественные лекарства очень важны для страны. Это о подходе к решению данной задачи.

 

А что вы скажете о поправках в законодательство, в которых говорится о необходимости закрепления за одним судьей рассмотрения всех споров, касающихся должника, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве или предполагается применение реабилитационной процедуры? Как вы можете прокомментировать, кроме того, предлагаемые нововведения об ограничении обжалования судебных актов в апелляционной инстанции?

 

Возложить на одного судью рассмотрение всех вопросов по одному должнику — это вполне логично. Странно, что прописать это решили только сейчас. Меня больше беспокоит ограничение обжалования судебных актов. Сейчас в законе прописано, что рассмотрение в суде дел о банкротстве проводится по Гражданско-процессуальному кодексу (ГПК), но с особенностями, содержащимися в законе о банкротстве. В настоящее время, согласно порядку по ГПК, после вынесения решения суда дается время на апелляцию, если она не удовлетворена, то решение суда вступает в законную силу. Предлагаемые нововведения предполагают, что апелляции по решениям, в том числе об отказе в признании банкротства, не будет. То есть после вынесенного решения суда оспаривать его можно будет только в порядке кассации. При этом есть угроза, что имущество должника будет растащено под благовидным предлогом исполнения обязательств перед кредиторами, имеющими решения суда и по налогам. В результате вместо одной проблемы появится другая, не менее сложная.

 

Возможен ли все-таки новый старт для предприятий, которые подошли к черте банкротства?

 

Новый старт по-разному можно понимать. Если речь идет о новом старте конкретного бизнесмена, — это одно, экономика эту задачу не решает. Это проблема самого бизнесмена. Если речь идет о новом старте бизнеса или имущественного комплекса, то здесь самый простой метод — ликвидация. При ликвидации имущественный комплекс переходит в новые руки, причем на выгодных условиях. Хочу привести пример из опыта одного достаточно известного предпринимателя — он ошибся и купил кожевенный завод в Турции, как оказалось, с устаревшей технологией. В результате завод поставили за огромные деньги, но он ни дня у нас в Казахстане не работал. По той цене, по которой был приобретен завод, с учетом амортизации и других моментов он при всем желании изначально не мог работать прибыльно. Но если бы завод был пропущен через процедуру банкротства, он мог кому-то достаться через аукцион по цене в два-три раза дешевле. Конечно, в передовики отрасли предприятие бы не выбилось, но оно вполне могло стать эффективным и конкурентоспособным производителем.

 

В интервью мы затронули немало накопившихся проблем в вопросе банкротства предприятий. Что намечается делать дальше Казахстанской ассоциацией специалистов по банкротству?

 

Мной совместно с группой экспертов-аналитиков проведено исследование и составлен аналитический отчет «О практике ликвидации юридических лиц в РК по решению их собственников и обращению должников в суд с заявлением о признании банкротом». Помимо выявления имеющихся проблем мы постарались выработать рекомендации по их решению для заинтересованных лиц и государственных органов.

 

Если подытожить, то, на наш взгляд, сложившаяся неблагоприятная ситуация в сфере банкротства является следствием

 

— несовершенства законодательной базы, регламентирующей процедуры прекращения деятельности юридических лиц, в том числе ликвидации;

 

— отсутствия четко сформулированной через систему правовых актов государственной политики по отношению к ликвидации юридических лиц с учетом экономического кризиса в стране, особенно субъектов малого бизнеса;

 

— различного толкования положений законодательства при рассмотрении дел о банкротстве с судьями, представителями органов прокуратуры и уполномоченного органа (департаментов госдоходов), должниками и временными управляющими;

 

— отсутствия обобщения судебной практики рассмотрения дел о банкротстве высшим судебным органом страны и анализа проблем, имеющихся при обращении в суд с заявлениями о признании должников банкротами;

 

— низкой квалификации лиц, осуществляющих ликвидацию юридических лиц и бизнеса, отсутствия у них знаний и опыта проведения этой работы.

 

Таким образом, главный вывод: решение перечисленных выше проблем, совершенствование законодательства о банкротстве должны производиться не путем отдельных «косметических латаний», а только на основе кардинального пересмотра его концепции в целом и государственной политики в указанной сфере.

Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №33 (555) от 25 сентября 2015

PDF, 2.82 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме