• Екатерина Корабаева

  • 15 мая 2015

Романтика большой дороги

 

Пути Поднебесной и ЕАЭС пересеклись на большой дороге. Союз Казахстана, России, Беларуси, Армении и теперь уже Киргизии намерен синхронизировать свои интеграционные процессы с китайским проектом «Экономический пояс Шелкового пути».

 

Евразийская экономическая комиссия объявила о начале переговоров с КНР по соглашению о торгово-экономическом сотрудничестве. Как сообщают российские СМИ, декларацию о начале переговоров министр торговли ЕЭК Андрей Слепнев и министр коммерции КНР Гао Хучэн подписали 8 мая. Переговоры, как предполагается, начнутся в июле — августе 2015 года в Пекине, первый проект соглашения может быть, по словам г-на Слепнева, составлен к концу 2015 года. По его словам, ЕАЭС в будущем соглашении особо интересуют инвестиции в промышленный и транспортный секторы, сферу услуг и инфраструктуру.

 

В свою очередь редакция «&» решила побеседовать с отечественными экспертами о том, чего ждать Казахстану от активизации торгово-экономических отношений между ЕАЭС и Китаем и на что важно обратить внимание нашим переговорщикам.

 

Мейрам Кажыкен, директор Института исследований современного общества

 

Нужно сразу внести уточнение, что сам Китай не собирается создавать интеграционную конструкцию. Никакие надгосударственные структуры и геополитика его не интересуют. Все, чего хочет Поднебесная, — совместно реализовать потенциал транспортного маршрута. В понимании китайской стороны каждая страна-участница будет самостоятельно, в соответствии со своими стратегическими целями строить свой участок дороги и развивать на нем инфраструктуру. Другой вопрос, что не у каждой страны, через которую пройдет новый Шелковый путь, есть на это деньги. Отчасти чтобы решить эту проблему, и был создан Азиатский банк инфраструктурных инвестиций.

 

Однако проект по возрождению древнего Шелкового пути — это не только крупные инвестиции, но и большие экономические выгоды. Поэтому-то и важно все сообща обдумать и взвесить, чтобы у каждой страны появилась возможность воспользоваться открывающимися шансами для развития своей национальной экономики.

 

Если говорить о том, что важно учесть Казахстану в переговорном процессе, то, наверно, чтобы в «Экономический пояс Шелкового пути» были вовлечены южные регионы нашей страны. Они густонаселены, имеют избыток дешевой рабочей силы, отличаются благоприятными климатическими условиями для развития обрабатывающих отраслей. Доложен отметить, что через южные территории проходят газопроводы, что открывает возможности использования углеводородов.

 

Россия больше заинтересована в северном маршруте, тогда как у Казахстана в том направлении достаточно имеющейся транспортной инфраструктуры, чтобы поставлять сырье северному соседу. Нам выгодно, чтобы как можно больший участок дороги прошел через территорию Казахстана, что позволит развивать логистику грузов и транспортных услуг. Чрезвычайно важно создать возможности участия в глобальном транспортно-логистическом бизнесе как можно большего числа субъектов малого и среднего предпринимательства, соответственно, минимизировать участие крупного бизнеса. Крупный бизнес играет по своим правилам, стремится монополизировать свое положение, чтобы извлечь больше выгоды, чем может предложить конкурентный рынок. Средний бизнес создаст конкурентную среду и новые рабочие места, а в кооперации с малым бизнесом сыграет важную роль в развитии казахстанского участка экономического пояса.

 

Китай же, конечно, будет рассматривать разные маршруты — и через Казахстан, и южнее, через Афганистан и Пакистан. Тем самым Поднебесная будет формировать конкуренцию между маршрутами.

 

Досым Сатпаев, директор Группы оценки рисков

 

ЕАЭС в отличие от Китая является пока еще сырой недееспособной региональной структурой. Поднебесная традиционно предлагает какие-то экономические проекты, исходя только из своих национальных интересов, тогда как ЕАЭС напоминает коммунальную квартиру, где соседи из-за недопонимания постоянно вступают в перепалки.

 

Так что Китай даже, наверно, меньше заинтересован в сотрудничестве с ЕАЭС, нежели с каждым государством в отдельности. Это хорошо видно по Казахстану. Недавно китайская сторона предложила нам объединить две программы — «Экономический пояс Шелкового пути» и «Нурлы жол», так как они очень похожи.

 

Если посмотреть казахстанскую программу «Нурлы жол», там тоже основная речь идет о развитии транспортной инфраструктуры и логистических центров. По задумке программа должна помочь Казахстану создать сопутствующие отрасли экономики. Поэтому Китай и посчитал, что, если наши программы совпадают, можно их объединить. При этом если сейчас Казахстан на реализацию «Нурлы жол» тратит деньги из собственных ресурсов, то в сотрудничестве с Китаем мы можем рассчитывать на средства созданного Китаем Азиатского банка инфраструктурных инвестиций.

 

Здесь самое главное, чтобы Казахстан жестко отстаивал свой национальный интерес, поскольку, как показывает практика, если Поднебесная и дает какую-то финансовую поддержку, то

 

1) с расчетом на то, что эти деньги опять вернутся в китайскую экономику;

 

2) обязательно попытается лоббировать свои строительные компании, свою рабочую силу, свое оборудование.

 

Таким образом, мы должны исходить из того, что, если на территории Казахстана строится какая-то новая логистическая инфраструктура, в первую очередь она должна работать на местную экономику, создание местных предприятий и рабочих мест.

 

Кроме того, если рассматривать сотрудничество с Китаем через ЕАЭС, я считаю, что Россия будет конкурировать с Казахстаном. Например, в попытке перетянуть на себя часть транзита. Она уже конкурирует с нами в газовой сфере, пытаясь пролоббировать свой газопровод в Китай, тогда как Поднебесная активно строит трубопровод и в ЦА.

 

Петр Своик, экономист

 

Прежде всего, надо иметь в виду, что соглашение о торгово-экономическом сотрудничестве ЕАЭС и Китая не дело одного дня. Сегодня пока обговариваются лишь принципы этого сотрудничества, хотя это тоже немало. У Казахстана с Китаем, равно как у России с Китаем, все эти годы были ровные налаженные отношения, реализуемые на практике. Поэтому наша общая договоренность с Китаем в рамках ЕАЭС — не что-то новое. Разве что данное соглашение способствует поднятию имиджа ЕАЭС.

 

О выгоде и рисках для Казахстана

 

Пожалуй, это сотрудничество касается Казахстана больше, чем других членов ЕАЭС. Потому что упор в нем будет сделан на транспортный коридор, а Казахстан уже активно его создает. Очевидным примером служит транзитный коридор Западный Китай — Западная Европа.

 

Главный риск для Казахстана вне зависимости от того, идет речь о сотрудничестве с Китаем или с кем-то еще, состоит в сырьевой зависимости. Это самая большая наша проблема. Особенно в свете того, что сырьевой цикл сейчас реально заканчивается. Почти все внешнеэкономические параметры Казахстана по итогам прошлого года, к сожалению, отрицательные. Не все знают, но надо иметь в виду, что в долларовом исчислении ВВП Казахстана просел, как и экспорт с импортом. Поток иностранных прямых инвестиций в 2014 году был ниже, чем в 2013 году, в этом году на многое тоже рассчитывать не приходится. Так, судя по этим глобальным параметрам, мы катимся под горку. И это наш собственный вызов, который при расширении сотрудничества с тем же Китаем или интеграции в рамках ЕАЭС будет все больше выпячиваться.

 

О партнерах

 

Если посмотреть на наших экономических партнеров в настоящем, то мы с удивлением и где-то с ужасом обнаружим, что самый невыгодный для нас партнер — Россия. Если быть конкретнее, у нас очень хороший и положительный в нашу сторону платежный баланс с Китаем. Мы продаем им много сырья и примерно столько же покупаем готовых товаров. С европейцами у нас тоже хорошие торговые отношения. Однако состояние торгового сальдо с Россией у нас катастрофическое. Наше сырье по большому счету им не нужно. Худо-бедно мы осуществляем только те сырьевые поставки в Россию, которые образовались еще при советской власти. Зато Россия обильно снабжает нас продовольствием, бытовой техникой и даже машинами.

 

О евразийской экономической комиссии

 

Евразийская экономическая комиссия по своему статусу и потенциалу совершенно не соответствует евразийской интеграции. Евразийский интеграционный проект, говоря открыто, не экономический, а политический. В результате Евразийская экономическая комиссия не является реальным институтом, способным решать имеющиеся проблемы в союзе. Например, недавно разразилась «санэпидемстанционная» торговая война между Россией и Казахстаном. А где была в это время Евразийская экономическая комиссия? Она вообще чем-нибудь занималась? Или когда в конце прошлого года российский рубль сильно обесценился, где была Евразийская экономическая комиссия как стабилизатор этого процесса?

 

Я считаю, этим мощным институтом, равным по значимости действительным проблемам евразийской интеграции, может стать президент Евразийского союза. То есть, по моему мнению, нынешняя Евразийская комиссия не играет никакой роли и не решает реальных проблем союза, так как в ЕАЭС нет конкретной сильной персоны с конкретными полномочиями. Я считаю, безусловным внеконкурентным кандидатом на этот пост является Нурсултан Назарбаев. Он благополучно переизбрался в Казахстане, у него тут мощная поддержка. Белорусский и российский народы поддержали бы такого кандидата. Он может стать той статусной институциональной фигурой, которая сегодня действительно нужна Евразийскому союзу.

 

Екатерина Корабаева, Рабига Абдикеримова

Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №17 (539) от 15 мая 2015

PDF, 2.67 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме