• Рабига Абдикеримова

    Журналист

  • 30 апреля 2015

Счастливый билетик

 

Инициативы нового старого президента могут сделать нас более счастливыми.

 

Согласно ежегодному «индексу счастья», Казахстан расположился на 54-м месте из 158. Рейтинг, основанный на результатах масштабного исследования Gallup World Poll, учитывал такие переменные, как ВВП на душу населения, ожидаемая продолжительность жизни и уровень коррупции. Один из замеряемых критериев — уровень социальных свобод. Нурсултан Назарбаев как раз таки пообещал, что таких свобод станет больше — повысится прозрачность бюджетов разных уровней и подотчетность госорганов. То есть граждане теоретически получают мощный инструмент влияния на государственные решения. Но как будет на практике?

 

Сергей Акимов, политолог

 

О ситуации

 

Прозрачность работы госорганов, общественный контроль над ними, гражданская инициатива и прочие рычаги, необходимые для государства и президента, невозможны в отрыве от фундаментальных вещей. А именно — от развития гражданского общества и от увеличения гражданских прав и свобод. Мы же наблюдаем во всем этом скорее регресс, чем прогресс. В частности, что у нас случилось с институтом НПО? Ведь его фактически сейчас нет.

 

Если до 2005 года он был хоть и несовершенным, но все-таки реальным, то сегодня институт НПО можно назвать иллюзорным. Или возьмем, к примеру, политические партии. Раньше они были олигархическими, сегодня они просто никакие. Во многом это касается и СМИ. Когда-то государственные и окологосударственные СМИ разбавлялись оппозиционными. Сейчас этого нет вообще. С одной стороны, это привело к росту политической стабильности. С другой — это все противоречит развитию гражданского общества и вытекающих из него гражданских инициатив и общественного контроля.

 

О какой общественной инициативе может идти речь, если за последние 8 лет в стране не было ни одного митинга по общественно-политическим вопросам? То есть люди готовы выходить на улицы, только если что-то затронет их личные материальные интересы. Общество крайне пассивно. Свою активность готова проявлять только очень малая его часть, и то на страницах соцсетей. Дальше этого не идет.

 

Выход в том, что нужно кардинально менять правила игры. А именно — давать возможность развиваться общественным инициативам. При необходимости даже как-то искусственно их стимулировать. Но на сегодняшний день власти не намерены создавать такие прецеденты.

 

Это очень хорошо видно на примере многочисленных резонансных процессов. Возьмем то же самое дело Усенова. Что бы произошло, если бы власть — пусть вопреки всем законам и правилам — пошла бы на поводу у народа и применила бы очень жесткие меры наказания в отношении него? Это привело бы к тому, что при возникновении схожей ситуации в следующий раз люди стали бы еще более активными, поверив в свои силы. Однако подобного не происходит, что не поощряет гражданскую инициативу, а, наоборот, губит ее на корню.

 

Люди все меньше верят в то, что они могут что-то изменить. В их представлении повлиять и что-то поменять могут только президент или те, кто имеет рычаги влияния на власть, но обычным людям это не по силам.

 

Приведу пример из жизни. Я сейчас легализую свою собственность — постройку на садоводческом участке. По закону на легализацию отводится месяц. По факту люди, сдавшие свои документы полгода назад, до сих пор не могут добиться внятного ответа. Они каждую неделю ходят в комиссию по легализации и каждый раз слышат — приходите через неделю. Я им говорю: «Как так, по закону же положено всего месяц?» На что граждане, которые столкнулись с такой же проблемой, отвечают: «Мы знаем, но все равно бесполезно что-то делать и возмущаться, а то будет еще хуже». Такая реакция обусловлена отсутствием положительных прецедентов. Поэтому для того чтобы у людей был контроль над госорганами, должен начаться обратный процесс. Наши граждане должны начать верить в себя, но для этого власти нужно обладать очень большим запасом смелости. Только тогда будет реальный общественный контроль.

 

Рекомендации

 

Во-первых, повышение роли гражданского общества.

 

Во-вторых, необходима выборность исполнительных органов и мажоритарная система выборов в Мажилис.

 

В-третьих, нужна существенная реформа госслужбы и правоохранительных органов. К примеру, необходимо на 50-70% поменять кадровый состав. Так как другие меры, которые уже проводились — аттестации и пр., — они не дают абсолютно никакого эффекта.

 

В-четвертых, должно произойти совершенствование судебной системы. У нас почему-то в данном вопросе уперлись в борьбу с коррупцией, хотя коррупция — далеко не самая большая проблема судебной системы. У нас процент оправдательных приговоров при вынесении решений по тяжким преступлениям не превышает 2%. Это ничтожно мало и свидетельствует о том, что в Казахстане судебные органы попросту выполняют функцию легитимации обвинительных приговоров правоохранительных органов. То есть они вообще никого не оправдывают, а просто принимают то, что дают прокуроры. А почему это происходит? Любой оправдательный приговор, который выносит судья, автоматически рассматривается на предмет коррупционности. То есть судьям, чтобы их не считали коррупционерами, проще всех сажать, чем разбираться в деле, смотреть на него с точки зрения справедливости и законности.

 

Досым Сатпаев, директор Группы оценки рисков

 

Мировая практика

 

Во многих странах мира бюрократический аппарат изначально пытается быть закрытой структурой. В демократических системах существует большое количество контролеров деятельности бюрократического аппарата, информационных каналов влияния на работу того или иного чиновника. Это называется точками доступа. В демократических странах таких точек очень много. Для того чтобы люди могли влиять активно на те или иные государственные решения, в том числе разработку законопроектов, там существует много разных механизмов. Одним из таких механизмов является процесс лоббирования. Например, в США практически любая организация — независимо от того, большая она или маленькая, — имеет законодательное право, чтобы ее мнение донесли до власти. Для этого она может использовать как свои формы лоббирования, нанимать лоббистов из числа специализированных структур, так и проводить массовые акции, привлекая к себе внимание и создавая информационный фон. В этом плане в демократических системах в рамках законодательства существует много возможностей для граждан и их сообществ. Они не боятся озвучивать свои претензии и рекомендации. В свою очередь госструктуры в рамках законодательства обязаны принимать их во внимание. Там это сложилось уже в виде определенной политической культуры. Это складывалось в течение нескольких десятилетий и даже столетий.

 

Естественно, степень прозрачности характерна для тех политических систем, в которых существует электоральная форма выборов политиков, которым приходится соблюдать определенные правила игры. Так, в электоральных политических системах многие политики, которые участвуют в определенной части формирования бюрократического аппарата, заинтересованы в том, чтобы у них не было «скелетов в шкафу». Хотя, как показывают коррупционные скандалы во многих западных странах, даже такая форма не панацея. Но у них масштабы таких преступлений меньше, чем у нас. А сам факт того, что такие инциденты придаются огласке, — тоже хороший маркер. Общество в результате воспринимает себя в качестве важного контролера.

 

О ситуации в Казахстане

 

Получается, что на самом деле для повышения подотчетности госаппарата и его прозрачности необходимы правовые нормы, то есть принятие соответствующих законов. Например, когда президент Казахстана заявлял о необходимости повысить доверие граждан к власти и увеличить подотчетность руководителей госструктур на местах, он говорил, что этому будет способствовать закон о доступе к публичной информации, который должен быть принят в этом году. Ну опять же, в чем проблема Казахстана? Законы принимаются в одном мире, а реальная жизнь чиновника протекает в совершенно другом измерении. Можно принять очень хорошие законы, неплохие госпрограммы по реформированию госаппарата, чтобы сделать его прозрачным, но куда при этом девать старый консервативный менталитет чиновников? Ведь этот менталитет тоже формировался не один год. Закрытость, корпоративизм, круговая порука… Они боятся собственной тени. Невозможно с поколением чиновников, которые считают себя не слугами народа, а вершителями судеб, провести реформу госаппарата. Скорее всего, необходимо постепенно впрыскивать в госаппарат молодые кадры. Но, опять же, мы пытались готовить такие кадры по программе «Болашак», но почему-то некоторые молодые кадры быстро трансформировались в «молодых агашек». То есть здесь вопрос о резком избавлении от консервативного подхода в работе чиновников. Но на это нужны годы. Хорошо, что хоть некоторые министры сейчас стараются быть более или менее открытыми. Кто-то до сих пор ведет блоги и интернет-странички. Но если взять регионы и их акимов, там можно наблюдать классическое средневековье. Очень многие региональные проблемы возникали только потому, что акимы о них ничего не знали, а следовательно, ничего не делали для их предотвращения. Вспомним Жанаозен или «Шанырак» в Алматы, либо проблемы, связанные с прорывами дамб, в результате чего пострадали жители Кызылагаша. Это все говорит о том, что отсутствие у людей возможности достучаться до чиновников приводит к тому, что потом сами чиновники оказываются в непростом положении. Почему-то когда говорят о подотчетности чиновников, они чего-то боятся, тогда как на самом деле эта подотчетность позволит им корректировать реализацию госпрограмм.

 

Рекомендации

 

Во-первых, необходимо создание соответствующей законодательной базы, где должны быть четко прописаны действия чиновников на всех уровнях — регламент оказания госуслуг, работа с жалобами, день открытых дверей и т. д.

 

Во-вторых, нужно создать соответствующие контролирующие структуры. Это могут быть как сами госструктуры (Администрация Президента, депутаты парламента), так и НПО или даже бизнес-сообщество (например, НПП).

 

В-третьих, необходимо омоложение госаппарата, создание хорошей базы, чтобы появлялись молодые управленцы с более современным взглядом и государственным подходом. Многие нынешние чиновники вышли из 90-х годов, когда была актуальна борьба за место под солнцем и за кусок хлеба с маслом, причем желательно с икрой. Поэтому реформа госаппарата — это долгий процесс, успех которого будет зависеть от последовательности и, самое главное, контроля.

 

Петр Своик, экономист

 

О прозрачности и подотчетности

 

Повышение уровня прозрачности и подотчетности власти технологически правильно осуществлять через партнерство власти и общества. Так как власть не может общаться с каждым гражданином по отдельности, в Казахстане надо развивать НПО. По любому общественно важному вопросу должна функционировать постоянно действующая НПО, имеющая постоянный заказ от власти. К примеру, общественная организация «Прозрачный тариф» должна постоянно иметь стабильный госзаказ от власти, чтобы с помощью НПО люди могли заявлять о своей позиции не как неорганизованная толпа отдельных людей, а как самостоятельное юридическое лицо.

 

Я не говорю о тех НПО, которые финансируются зарубежными филантропами или Госдепартаментом США. Их деятельность вызывает у меня сомнения. То есть если мы в Вашингтоне пожелаем открыть НПО по развитию гендерного равенства или парламентаризма за счет казахстанских налогоплательщиков, нам вряд ли позволят это сделать. Я считаю, страны, которые развивают гражданское общество с помощью сторонних зарубежных спонсоров, не самостоятельны. Нам нужно развивать свои НПО, которые будут поддерживаться акиматами и министерствами.

 

Также речь не идет о таких казахстанских НПО, которые ничего не делают и финансируются по принципу распила бюджета. Надо посмотреть в лицо реалиям: в нашей стране почти каждый тендер — это распил бюджетных средств.

 

Если государство хочет сотрудничать с обществом на партнерских условиях по самым важным направлениям, например, прозрачность бюджета, тарифов и т. д., то надо решать проблему тендеров напрямую. На сегодняшний день тендер — это некий сговор, в котором участвуют чиновники и заинтересованные лица. Там нет никого, кто не имел бы интереса.

 

Вот если бы в каждый тендер включилось республиканское общественное объединение «Прозрачный тендер», у которого бы не было «распильного» интереса, то ситуация выглядела бы иначе.

 

В целом для того чтобы мы могли ощутить результат от работы НПО, в стране должно функционировать минимум 20-30 таких организаций.

 

Если государство действительно хочет поднять уровень прозрачности, оно должно прежде всего создать институциональных партнеров в гражданском обществе — наподобие Национальной палаты предпринимателей. Однако у НПП сейчас очень серьезная проблема. Они, будучи общественной организацией и оставаясь ею по статусу, рискуют превратиться в Министерство предпринимательства. То есть НПП надо бы не увлекаться превращением в чиновников, а взяться за представление интересов своих подопечных.

 

Рекомендации

 

Во-первых, необходимо развивать местное самоуправление на уровне городов, поселков, сел и аулов. Здесь важны три момента:

 

— самостоятельность бюджета;

 

— своя компетенция. Например, те же тарифы в городах устанавливать должна местная власть, а не Комитет по регулированию естественных монополий из Астаны;

 

— генерация власти. То есть сначала избирают депутатов, а потом они назначают исполнительную власть.

 

Во-вторых, нужно усиление полномочий парламента на партийной основе. Для этого прежде всего нужно институализировать партии. Они не должны быть случайными, и их не должно быть слишком много. Они, кстати, уже есть: это «Нур Отан» в центре, это «Акжол» как экспортно-сырьевой олигархический бизнес, КСДП — социал-демократическая партия, представляющая интересы малого и среднего бизнеса. Теперь их надо институализировать, то есть чиновников оттуда «попросить», а парламенту, сформированному на основе вот такой трехпартийности, дать право на формирование правительства.

 

В-третьих, как я сказал выше, необходимо развитие партнерства общества и государства.

 

Рабига Абдикеримова, Екатерина Корабаева

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме