• Рабига Абдикеримова

    Журналист

  • 27 апреля 2015

Штиль на рынке кредитования

 

Куда движется казахстанский банковский сектор? Что делают казахстанские банки, чтобы остаться конкурентоспособными? Об этом и многом другом рассказывает в интервью «&» председатель правления «Нурбанка» Кантар Орынбаев.

 

Расскажите в двух словах, каковы темпы роста банковского рынка в Казахстане.

 

За прошлый год активы банковской системы выросли на 18%. В течение этого года мы роста не наблюдаем, наоборот, активы уменьшаются. Скорее всего, пока эта ситуация с тенговой ликвидностью не решится до конца, существенного роста портфелей банков мы не увидим. Что касается «Нурбанка», то активы по итогам 2014 года составили 369,5 млрд тенге, прирост — 46,2%, объем ссудного портфеля составил 233,9 млрд тенге.

 

Причина в недостаточной ликвидности тенге?

 

Да. Дело в том, что в последние месяцы мы не можем полноценно кредитовать наших клиентов. Проблема тенговой ликвидности — не единственная проблема банковского сектора Казахстана в данный момент, но она самая большая и перевешивает все другие проблемы. Выделение денег через государственные программы, конечно, помогает решить проблему, но это не может решить ее в полной мере ввиду того, что масштабы сужения этой валютной массы гораздо больше, чем те деньги, которые выделяются.

 

А в чем решение? Ведь сегодняшняя недостаточность тенговой ликвидности связана с не зависящими от правительства причинами. Например, с ценами на нефть, ситуацией с рублем и т. д.

 

Согласен, причина в том числе в низких ценах на нефть, девальвации рубля. Но есть то, что от нас все-таки зависит, — это вопрос доверия к национальной валюте. Дедолларизация — сейчас это один из главных вопросов, которым озабочено наше правительство и Национальный банк. В стране как юридические, так и физические лица отдают предпочтение зарубежной валюте в ущерб национальной валюте, именно поэтому в банках не хранятся тенге, мы не имеем возможности кредитовать в национальной валюте.

 

Мнения экспертов насчет того, что нужно делать с национальной валютой, резко отличаются. Кто-то выступает за одномоментную девальвацию, кто-то за свободное плавание, кто-то против девальвации. Руководство страны заявило, что девальвации не будет, и приняло ряд мер по дедолларизации экономики. Что вы думаете насчет этого?

 

Я согласен с мнением, что тенге нужно пустить в свободное плавание. Я думаю, это правильная идея. Одномоментная девальвация — это отражение нашей реакции на сложившуюся ситуацию. При этом большинство из нас верят, что, если произойдет девальвация, то девальвационные ожидания рассеются, и все более-менее встанет на свои места. На самом деле это еще не факт. Думаю, потрясения, которые произойдут после одномоментной девальвации, будут огромны, неизвестно, как народ отреагирует на это. Так что к переходу в свободное плавание нужно подходить очень осторожно и выбрать правильный момент.

 

Если тенге сейчас отпустят в свободное плавание, он ведь тоже может девальвировать существенно. Будет так же, как при одномоментной девальвации, а может, и хуже. Какая разница тогда в случае с тенге?

 

Свободное плавание — это когда на курс валюты влияет рынок. Да, при отпускании тенге в свободное плавание курс национальной валюты к доллару может пойти вверх и составить 210 тенге за доллар, например, но может также и опуститься до 180 тенге по истечении некоторого времени в зависимости от рыночных факторов. То есть тут главное — это невмешательство государственных органов в формирование курса валюты. Национальный банк не должен настолько активно вмешиваться в формирование курса доллара, сглаживать эти колебания. Когда курс падает в связи со снижением цен на нефть, то претензий к власти нет. А когда это делается Нацбанком и одномоментно, у народа сразу возникает мнение, что это решение принял какой-то узкий круг людей у власти. Возникает недовольство и чувство несправедливости, отсюда и недоверие. В случае с плавающим курсом никто не сможет с точностью сказать, что будет с курсом завтра. Курс тенге в глазах людей не будет зависеть от воли госчиновников.

 

С курсом тенге все понятно. Как идет процесс снижения доли токсичных кредитов в банковском секторе?

 

Да, пока доля плохих кредитов в банковском секторе только снижается. Но если произойдет девальвация, возможно, уровень плохих кредитов увеличится.

 

А как слияние нескольких банков сказывается на других банках? Когда о слиянии только начали говорить, появилось мнение, что это хороший шанс для небольших банков вырасти.

 

Что касается слияния, то я не скажу, что мы как-то сильно выиграли на этом. Может быть, если бы не было сложности с тенговой ликвидностью, другие банки, которые не занимались слиянием, могли бы выиграть. Речь идет о том, что тогда бы у них была возможность активно кредитовать, пока крупные банки занимались реорганизацией. Однако как мы, так и они не смогли активно расти в этот период слияний. Потому что у нас не было тенге, мы не могли привлекать клиентов полным ходом. Нам в эти последние полгода было важнее хотя бы сохранить свои обязательства перед текущими клиентами.

 

Некоторые банкиры говорили о том, что нужно снизить ставки по свопам от Нацбанка, чтобы чуть улучшить ситуацию с ликвидностью тенге. На последней пресс-конференции вы сказали, что ставку наконец снизили. Как сейчас двигаются ставки?

 

Ставки по свопам сильно меняются в последнее время. К примеру, если вначале они более или менее стабильно находились в районе 15-14%, то в начале апреля опустились вплоть до 3%, ставки РЕПО падали даже ниже 3%. Теперь опять повысились до 14%.

 

Почему?

 

Ставки продержались где-то неделю и опять поднялись до 14%, свопы — до 23%. Я могу только догадываться, в чем причина таких скачков. Возможно, появился новый игрок на рынке, кроме Национального банка, который предлагал свопы и тем самым уронил ставки. Может быть, у кого-то из банков временно появилась тенговая ликвидность. В результате мы увидели этот всплеск.

 

Хорошо, ситуация с валютой по большому счету не сильно зависит от банков. Что сейчас нужно делать банкам, чтобы улучшить свое положение, конкурировать на рынке?

 

Основной общий тренд — дистанционное банковское обслуживание. Конечно, этот тренд начался уже давно, но сейчас он будет развиваться с еще большей активностью. Мы тоже развиваем свои продукты в этом направлении. Кроме этого, каждый банк запускает свои какие-то «фишки» для своих и потенциальных клиентов. Дисконтный клуб Nur Club — это наша «фишка». Теперь, получив карточку «Нурбанка», наши клиенты получают скидку в торговых центрах, заправках и т. д. Это не начисляющиеся бонусы, о которых зачастую клиент забывает, а фактическая скидка при самой покупке. К примеру, при оплате карточкой «Нурбанка» товаров «Французского дома» и многих других компаний можно получить гарантированную скидку, также в планах сделать скидку на бензин в Helios.

 

Вы нарастили долю МСБ в портфеле на 3%. Какие новые «фишки» и привилегии есть у банка для представителей МСБ?

 

Одна из услуг, которые у нас есть для представителей МСБ, — контрактное финансирование. Продукт предназначен для клиентов, которые не обладают достаточной залоговой базой, но у них есть контракты с крупными компаниями, допустим, госкомпаниями, квазигосударственными компаниями, другими словами, «надежными заказчиками». К примеру, если компания строит дорогу или какой-то объект для Казатомпрома и мы уверены в том, что данный поставщик выполнит обязательства, более того, у него есть для этого опыт и хорошая репутация, то мы кредитуем без залогового обеспечения. Получается, залогом выступает сам контракт, опыт, положительная кредитная история, специалисты, необходимая техника.

 

Как компания выиграет тендер Казатомпрома, если у нее нет денег? Ведь чтобы прийти к вам с контрактом, нужно сначала получить этот контракт? И зачем компании, которая выиграла тендер, банковское финансирование?

 

Компании, которые хотят контрактное финансирование, не всегда приходят именно за кредитом, они приходят за гарантией. Если говорить на примере, то Казатомпром дает компании авансовый платеж, но он хочет быть уверен, что ему возвратят эти деньги в случае неудачи. И тогда мы как банк даем гарантию возврата авансового платежа. Позже деньги, которыми расплачивается Казатомпром за построенный объект, поступают на счет для погашения кредита, оставшиеся мы отдаем заемщику.

 

Какие это компании? Из малого и среднего сектора или все-таки из среднего и крупного сектора бизнеса?

 

Это и малый, и средний бизнес. Есть и крупные компании. Бывает контрактное финансирование в чистом виде, бывает смешанное — когда у клиента есть часть залога.

 

Когда вы только пришли в «Нурбанк», в одном из интервью отметили, что предстоит очень большая работа по клиентоориентированности. Все ли запланированное получилось? Расскажите о самом процессе, что в итоге получил клиент банковских услуг?

 

Клиентоориентированность — вещь, которую очень тяжело пощупать и оценить. Для этого мы нанимаем независимую компанию, и она делает отчеты на основании данных от «тайного покупателя». И вот какие результаты: тотальный индекс, который складывается в ходе проверки, в 2013 и 2014 годах вырос с 69 пунктов до 71. Получается, отметка выросла на два пункта. Если смотреть глубже, в разрезе продуктов, то самые ощутимые изменения произошли в таких услугах, как депозит для юридического лица — с 68 до 78, работа кассиров — с 70 до 77, открытие счета для юрлица — 72-75. По остальным сегментам рост тоже незначителен. Самое главное — есть вектор на улучшение и нам еще есть куда расти.

 

Спасибо за интервью!

Читать дальше

в издании Бизнес & Власть №14 (536) от 24 апреля 2015

PDF, 2.33 Mb

  • Нравится

Комментарии к статье (0)

чтобы оставить комментарии.

Статьи по теме