Лучшая жизнь

«Теперь я люблю жизнь! Неважно, плохую или хорошую, я люблю ее просто потому, что она есть!»

представляет свой новый слоган:
«Для лучшей жизни!»
Жизнь человека многогранна и непредсказуема. И именно она остается автором самых трогательных и мотивирующих историй. Как раз таким историям и будет посвящен наш новый проект — «Лучшая жизнь», который поддержал «Банк Хоум Кредит».
Наша первая героиня Марина Чейшвили, как никто другой, знает, что путь к лучшей жизни может лежать через множество испытаний, главное — с благодарностью относиться к прошлому и уметь радоваться тому, что ждет нас в будущем.
Детство
Мое детство прошло за чтением книг. В семье я была единственным ребенком, и книги восполняли мое общение с другими детьми. В основном мне нравились исторические книги об известных и сильных личностях, которые, несмотря на сложную судьбу, верили в лучшую жизнь и становились в итоге великими. Так, прочитав много рассказов о событиях первой половины XIX века, я представляла себя женой декабриста, которая может пожертвовать собой ради любимого человека, отправившись за ним хоть на край света, несмотря ни на какие препятствия. И, наверное, я настолько глубоко вошла в эту роль, что мне все время хотелось совершить ради кого-то подвиг.
Переезд
Я родилась в Павлодаре и прожила там больше тридцати лет. За это время я вышла замуж и родила четверых детей, но в 2002 году моя жизнь кардинально поменялась. Мне пришлось уйти от мужа и с маленькими детьми переехать в поселок близ Алматы. Дети на тот момент были еще маленькие, у меня не было ни работы, ни дома, но я знала, на что иду.

Мне кажется, что человек всегда находится в постоянном поиске себя, даже если у него все хорошо. Наверное, в тот момент у меня как раз наступил такой период — я начала больше думать о себе и своем счастье. Просто ко мне пришло понимание, что неправильно жить только ради кого-то. Рано или поздно это приведет к эмоциональным срывам и неудовлетворенности в жизни. Сейчас, смотря на людей, которые живут только ради детей, родителей или супруга, я вижу, что в глубине души у них накопилось много грусти, которая начинает их поедать изнутри. Я не говорю, что всепоглощающая любовь к близким — это плохо, просто не нужно при этом забывать о себе и делиться своей любовью с окружающим миром. Человек никогда не сможет прожить чужую жизнь, только свою.

В поселке мы прожили 10 лет. Поначалу было очень тяжело, у нас не было своего жилья. Мы с детишками перебирались с одной съемной квартиры на другую, жили на разных дачах, но, так или иначе, находили крышу над головой. Однако при этом я очень переживала из-за того, что не могла прокормить своих детей и дать им достойный кров.
Даже в самые холодные дни нам хотелось верить, что нас ждет лучшее будущее.
В поисках постоянного дома
Через какое-то время жизнь начала налаживаться, я нашла временную работу прачки, затем мы нашли заброшенный дом в черновой отделке, где можно было устроиться и начать налаживать быт. Я сама соорудила печку, а затем провела воду от соседей, прокопав в земле траншею и проложив трубы. Мы очень радовались, что нашли свое место. Это был один из тех моментов, когда ты останавливаешься и понимаешь, что именно здесь тебя ждет лучшая жизнь, если ты приложишь к этому какие-то усилия. Затем наступила зима, ставшая для меня очередным испытанием. В доме было настолько холодно, что спать приходилось в одежде, а печку из-за отсутствия угля топить собственными вещами. Мое материнское сердце просто разрывалось оттого, что моим детям приходилось мерзнуть, но даже в самые холодные дни нам хотелось верить, что впереди нас ждет лучшее будущее. Так и случилось: наступила весна, и нам стало намного проще. К тому же я нашла работу в городе, помогая по хозяйству одной семье.

Я всегда старалась относиться с любовью к любой работе. И мое отношение было вознаграждено тем, что мои работодатели оказались очень порядочными людьми, для которых я стала не просто домработницей, но и членом семьи. Конечно, в этот период мне приходилось больше работать и реже видеть своих детей, но в тот момент главной целью для меня было прокормить свою семью.

Так прошел год, после которого нас ждала очередная проверка на прочность. Власти решили, что дома, которые люди заняли незаконно, необходимо сносить. Тот день, когда снесли наш дом, прочно отпечатался в моем сознании. Как ни странно, но именно утром того дня я действительно почувствовала себя счастливой — у нас был дом, еда, а также ощущение покоя и спокойствия. В этот момент я поймала себя на мысли, что не может быть все настолько хорошо, и мне даже стало как-то не по себе. Затем я увидела, как к нашему дому направляются люди. Нам даже не дали возможность выйти из дома, сразу стали долбить по стене. В итоге после того, как мы покинули свой дом, его снесли всего за 25 минут. Мы вновь остались на улице, и мне стало невыносимо страшно за себя и детей.

Однако вера в лучшее помогла нам найти жилье, в котором нас ждал шестилетний покой. Мы стали жить вместе с моей мамой. В то время я уже имела заработок, чтобы оплатить коммунальные услуги и не чувствовать, что сижу у кого-то на шее. Так постепенно я начала восстанавливаться от пережитого стресса и стала больше работать — семь дней в неделю, без выходных.
Потеря
В 2012 году началось мое самое трудное испытание. Мой старший сын окончил школу и мечтал стать военным летчиком. В августе он заболел обычной простудой, которая продолжалась в течение трех недель. Однажды ночью он разбудил меня и сказал, что ему очень плохо. Я посмотрела на его бледное лицо и испугалась. На следующий день мы на машине скорой помощи уехали в больницу в Каскелене.

Анализ крови показал возможный диагноз — лейкоз. Нам посоветовали ехать в городскую больницу на консультацию к гематологу. В больнице в Калкамане нам подтвердили диагноз и рекомендовали немедленно начать лечение. К сожалению, в тот момент у моего сына не было ИИН и документов, кроме свидетельства о рождении, и его не могли принять в Калкамане. Я до сих пор благодарна больнице в Каскелене за то, что несмотря ни на что они не отказались от нас. Там нет онкологического отделения, но они начали капать сыну кровь. В течение шести дней мои друзья помогали искать онкологическую клинику, но без документов никто нас не принимал. Затем произошло чудо: главный врач в Каскелене сообщил нам, что нас ждут в больнице в Астане. Авиакомпания «Эйр Астана» пошла нам навстречу и разрешила лететь по свидетельству о рождении. Мы приехали в клинику в Астане, где и началась наша борьба с болезнью. Однако за полгода у сына ни разу не было ремиссии, после каждой химиотерапии раковых клеток становилось все больше. Я понимала, что шансов на выздоровление практически нет, но, будучи борцом по природе, продолжала искать варианты спасения. Так я наткнулась на интервью с московским доктором, где говорилось о трансплантациях костного мозга с помощью донора, подходящего на 50%. В Казахстане на тот момент (в 2013 году. — Ред.) такую операцию делали только при наличии стопроцентно подходящего донора, которым может быть брат или сестра, но, к сожалению, никто из моих других детей не подошел как донор.

Трансплантацию при 50%-й совместимости могли сделать только за рубежом, но попасть туда по квоте было просто нереально — слишком большая очередь. Однако, прочитав интервью, я очень загорелась этой идеей, особенно узнав, что наиболее эффективной трансплантация может быть, если донором выступит мать. Врачи нас поддержали в этом шаге, но сочли нужным рассказать о всевозможных рисках во время или после трансплантации. Обычно трансплантацию делают, когда болезнь остановлена, а у моего сына не было ремиссии, на тот момент в его организме уже находилось 95% раковых клеток. Поэтому наш выбор был очень рискованным.

Сын выслушал врачей и спросил: если мы пойдем на этот риск, будет ли от этого какая-то польза? Ему ответили, что это будет прорыв для казахстанской медицины, так как врачи смогут делать трансплантации от родных, подходящих только на 50%. У людей появится шанс на выздоровление, потому что не у каждого есть братья и сестры, подходящие для донорства на 100% или большая сумма денег, чтобы поехать лечиться за границу.

Тогда мой сын сказал, что всегда хотел сделать что-то важное в этой жизни, и теперь, когда есть такая возможность, он будет счастлив пойти на этот риск. Я восхитилась этими словами, и у меня больше не было желания оплакивать сына, я просто очень гордилась им.

После операции случилось чудо — мои клетки начали приживаться. Для нас всех это был самый радостный день. Конечно, мы понимали, что ухватили только кусочек счастья, в любой момент может случиться рецидив. Мысленно я была к этому готова и поэтому хотела наслаждаться каждой минутой, находясь рядом с сыном. Через полгода, к сожалению, болезнь вернулась, и нам уже не удалось его спасти…
Новая жизнь
Сейчас я могу сказать, что смерть сына подвигла меня на жизнь. Я решила вернуться в больницу, потому что чувствовала, что нужна там. Меня пригласили работать на должность социального работника в клинику, где мы лечились. Ровно через неделю после смерти сына я уже была в Астане. Считаю, что именно сын привел меня в ту жизнь, которую я сейчас имею. Со мной произошли трансформации в лучшую сторону — раньше я была очень закомплексованным человеком, но благодаря болезни сына стала по-другому относиться к себе, начав себя уважать и ценить такой, какая я есть. До этого я всегда принижала себя и ругала за то, что у меня нет образования, и я не могу обеспечить лучшую жизнь себе и детям. Я и не предполагала, что когда-нибудь смогу работать в медицинской сфере в качестве социального работника и помогать людям.

Я приняла себя со всеми своими недостатками и при любых обстоятельствах научилась улыбаться жизни.

У нас с сыном была мечта — открыть фонд помощи взрослым людям, даря им надежду на лучшую жизнь. Мы сами столкнулись с отсутствием в нашем обществе простой моральной и информационной поддержки для людей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации.

Поэтому я неимоверно рада тому, что два месяца назад, после четырех лет моих стараний, такой фонд прошел регистрацию под названием «Амирам». Теперь я хочу, чтобы благодаря этому фонду мой жизненный опыт пригодился кому-то еще. Например, недавно меня пригласили провести семинар для родителей, которые потеряли своих детей, в Латвии. Я очень благодарна организаторам за то, что они в меня поверили и доверили рассказать свою историю. В конце семинара эти люди снова обрели ощущение жизни, осознав, что потеря ребенка — это еще не конец, а я поняла, что могу своим примером делать кого-то счастливее, даря надежду на лучшую жизнь.
Дана Даутова
Автор материала
Made on
Tilda