бизнес

Что общего у рыбака и инвестора?

И тот и другой может много раз закидывать сети в воду, прежде чем вытащит большой улов.
Причем в поисках аналогии с венчурным инвестированием вспоминается интересная мысль из фильма «Социальная сеть», о том, что лучше поймать одного марлина, чем четырнадцать форелей. Да, шансы заполучить такой трофей не столь велики, зато в случае успеха результат оправдывает ожидания. Правда, в Казахстане таких «рыбаков» не так много. И вот почему.

Во-первых, часто венчурный инвестор, вкладывая средства в развитие проекта, остается миноритарием, который не может напрямую участвовать в управлении компании. Это влечет за собой риск нецелевого использования денег, а действующее казахстанское законодательство не защищает в достаточной степени права миноритарных инвесторов.

Во-вторых, чтобы создать венчурный фонд, необходима регистрация в виде АО, затраты на существование которого составляют $100 тыс. — $300 тыс. в год.

В-третьих, сдерживающий фактор большого количества сделок — отсутствие инструментария по снижению транзакционных рисков.

В-четвертых, наличие ряда законов мешает государству быть активным участником рынка. Да, у Казахстана был опыт создания Национального инвестиционного фонда в 2006 году, однако он оказался неудачным. Тогда государством были выделены средства для финансирования инновационных проектов, но поскольку природа венчурных инвестиций предполагает большие риски, данная инициатива не сработала. Сейчас же государственные операторы в лице национальных холдингов не берутся инвестировать в инновационные компании.

Поэтому специалисты считают, что Казахстану необходимо поменять подход к оценке деятельности государственных операторов, которые будут заниматься венчурными инвестициями. Сегодня в МИР РК уже лежит концепция о внесении правок и дополнений в законодательные акты по вопросам венчурного финансирования, но в каком виде она будет принята пока неизвестно. Поэтому мы решили обратиться к участникам рынка, с просьбой рассказать, как им работается при действующем законодательстве и каким образом они защищают свои права сегодня.
Дополнительная навигация по материалу
Ануар Сейфуллин, инвестиционный управляющий I2BF

I2BF работает в Казахстане с 2012 года и совместно с "ВТБ Капитал" управляет российско-казахстанским фондом нанотехнологий. I2BF — это международная венчурная управляющая компания, под управлением которой находится около $430 млн.

В настоящее время в портфеле фонда уже имеется ряд инновационных компаний, действующих в Казахстане — это решения для горно-металлургического комплекса, системы для аккумулирования энергии и др. Ввиду того, что на казахстанском рынке практически нет нанотехнологических проектов, мы расширили инвестиционный мандат и рассматривали инновационные компании в целом.

Важно понимать, что венчурные фонды не заходят в компании на стадии просто идеи — должны быть как минимум команда, понимание бизнес-модели, работающий прототип. На столь ранней стадии мы можем инвестировать, разве что, как бизнес-ангелы, но не как фонд.

В целом, в Казахстане с венчурным инвестированием имеется ряд проблем: у нас недостаточно проектов и команд, есть вопросы со структурированием финансирования, мало профильных инвесторов.

Венчурные фонды обычно структурируются в благоприятных юрисдикциях, где присутствуют английское право. Насколько я знаю, сейчас в наше законодательство вносится ряд правок, чтобы закрепить понятие о венчурном инвестировании, а также определенные инструменты корпоративного управления в рамках нашего права. По действующему законодательству, создание инвестиционного фонда — капиталоемкий процесс, который несет высокую регуляторную нагрузку со стороны Национального банка. Рынку нужна облегченная система коллаборации между инвесторами, чтобы несколько бизнес-ангелов могли собираться и создавать фонды на $2-3 млн, привлекать в них квалифицированные управляющие компании, а также быстро и гибко инвестировать в стартапы.
У нас практически не работает корпоративное право, слабо регулируются права венчурных инвесторов, находящихся в положении миноритариев. Ведь в основном венчурные инвесторы не претендуют на контрольную долю в компании, соответственно, у них нет инструментов влияния на компанию, которые позволили бы гибко выстраивать отношения с основателями.
В Казахстане в качестве венчурных фондов в основном фигурируют семейные холдинги, но они, как правило, инвестируют в свои же компании . В России рынок гораздо больше. Там больше инновационных компаний, есть определенный багаж знаний, развита научная база, соответственно, число больших и средних венчурных фондов выше.

Какие проблемы есть у нас? Во-первых, не так много стартапов и инвесторов. Во-вторых, нам необходимо адаптировать инвестиционное законодательство. У нас практически не работает корпоративное право, слабо регулируются права венчурных инвесторов, находящихся в положении миноритариев. Ведь в основном венчурные инвесторы не претендуют на контрольную долю в компании, соответственно, у них нет инструментов влияния на компанию, которые позволили бы гибко выстраивать отношения с основателями. Также, к примеру, в рамках того же ТОО, отсутствует возможность классифицировать инвесторов по стадиям или раундам инвестиций, когда можно было бы наделять инвесторов разными правами и привилегиями, в зависимости от того, когда они вошли в проект и какой риск они на себя берут. Даже крупные стартапы, получающие хорошие инвестиции, осторожно смотрят на акционерную форму организации, ввиду высокой финансовой и регуляторной нагрузки.

Это минимальный стандарт, который присутствует в английском праве. Возможно, с принятием поправок по венчурным инвестициям ситуация улучшится, кроме того будем надеяться, что созданный в Астане Международный финансовый центр, на территории которого действует английское право, даст необходимые регуляторные инструменты для работы стартапов.
Если вначале 2010-х годов была первая волна появления интернет-стартапов, которые выросли в достаточно крупные компании, такие как Choco, Aviata, Ticketon, и т.д., то, наверное, сейчас идет вторая волна, когда появляется больше IT-команд, которые могут, в том числе, конкурировать с иностранными решениями.
В целом, я могу сказать, что рынок и спрос со стороны инвесторов присутствует — есть отдельные компании и бизнес-ангелы, которые инвестируют, но зачастую они предпочитают получить существенную долю в бизнесе, или же инвестировать в компании, структурированные в другой, не казахстанской, юрисдикции.

Если говорить о национальных операторах, то у большей части государственных фондов завершены инвестиционные периоды, вместе с тем, есть НАТР, структуры Министерства образования, которые предоставляют грантовую поддержку.

Но в целом мы видим, что последние пару лет идет определенное оживление. Если вначале 2010-х годов была первая волна появления интернет-стартапов, которые выросли в достаточно крупные компании, такие как Choco, Aviata, Ticketon, и т.д., то, наверное, сейчас идет вторая волна, появляется больше IT-команд, которые могут, в том числе, конкурировать с иностранными решениями. Безусловно, для развития и поддержки стартап-экосистемы и инновационного бизнеса значительный вклад оказывают такие организации как Astana Business Campus (NU), MOST бизнес-инкубатор, SEEDSTARS, Astana Hub, Techgarden, Альянс профессионалов по коммерциализации технологий, различные хакатоны и подобные мероприятия.

С точки зрения инвесторов, то и люди, и организации начинают более охотно рассматривать возможность для инвестиций, появляются новые инвесторы, особенно на ранней стадии. Появление у наших национальных компаний возможности для создания корпоративных венчурных фондов, также дало бы положительный импульс развитию индустрии.
Тобыл Жылкыбаев, президент венчурного фонда «Сентрас»

В рамках холдинга Centras действуют два венчурных фонда — Венчурный фонд «Сентрас» и Венчурный фонд «Табыс». Каждый венчурный фонд обладает собственной инвестиционной декларацией — основным инвестиционно-производственным нормативом, регламентирующим все критерии и показатели работы фонда. Инвестиционная декларация разработана самостоятельно и, как правило, согласовывается с государственным уполномоченным органом для эффективного контроля деятельности компании. Также это способствует эффективности инвестиционной деятельности и систематизирует проектную работу.

Более чем за 10 лет нашей практики, мы рассмотрели больше 500 инновационно-венчурных проектов, инвестировали в 30+ проектов. В целом у нас более 15% венчурных проектов реализованы. Некоторые как отдельные стартапы, другие как корпоративные технологические инвестиционные проекты. Соответственно, уровень отсева стартапов составляет порядка 85%, что, по нашему мнению, вполне сопоставимо с зарубежной практикой.

Важно компетентное и профессиональное содержание отраслевого закона, опирающегося на отечественный опыт, казахстанские реалии и передовую зарубежную практику.
В Казахстане государственная поддержка деятельности венчурных фондов не вполне отвечает современным требованиям профессионально-системного подхода и находится на раннем этапе формирования. Переход на системный уровень ожидается с принятием отраслевого закона «О венчурной деятельности». Принятие и реализация такого норматива могла бы стимулировать формирование профессиональной, финансовой и регуляторной поддержки со стороны государства сферы венчурной деятельности. Именно профессиональность является главным фактором государственной поддержки. И если она не обеспечивается, то предпочтительно вообще не оказывать внешнюю, включая государственную поддержку складывающейся венчурной индустрии. При этом, очень важно компетентное и профессиональное содержание отраслевого закона, опирающегося на отечественный опыт, казахстанские реалии и передовую зарубежную практику. Очень важным считаю включение и профессиональное насыщение таких разделов как развернутый отраслевой глоссарий, четкое определение венчурного проекта, институтов венчурной сферы, регламента скрининга, отбора, экспертизы, мониторинга, реализации венчурного проекта, системы отраслевого образования и информационного обеспечения.
Алим Хамитов, директор бизнес-инкубатора Most

Правки в законодательство имеют большое значение для развития инновационной экономики нашей страны. Мы, как организация, которая уже несколько лет работает в направлении инноваций, технологических стартапов и инвестиций, видим следующие потенциальные изменения. Несовершенство действующего законодательства по венчурному финансированию влечет низкую активность со стороны технологических стартапов и соответственно инвестиций в них. Новый закон должен изменить ситуацию. Более того, обе стороны (стартап и инвестор) будут защищены законодательно, а также станут понятнее «правила и условия игры». Как следствие, я уверен, что мы увидим сокращение случаев утечки интеллектуальных ресурсов за границу и поиска местными стартапами инвестиций зарубежом, а не на локальном рынке.
Асель Сейдахметова
Автор материала
Made on
Tilda